Главная     Архив новостей     Лента RSS     Справка     Админ
Коренная контрреволюционность созданной Марксом и Энгельсом теории социалистической революции
Прочитано 11402 раз(а), написано 14.09.2012 в 17:51

Часть 1. Как Маркс и Энгельс, отодвинули время революционных социалистических свершений, практически в бесконечность

Основным содержанием данной части, станет очень простое доказательство того, что если пытаться следовать созданной Марксом и Энгельсом теории социалистической революции, то она должна будет произойти, как, это по — русски говориться – «После дождичка в четверг», то есть, по сути — никогда.

Основным, можно сказать ключевым положением марксисткой версии теории социальной революции, вообще и теории социалистической революции, в частности, является тезис о том, что главная причина любой социальной революции, и в том числе революции социалистической заключается, в таком основополагающем противоречии развития  общества, как ставшее неразрешимым  противоречие между достигнутым уровнем развития производительных сил и существующими на тот момент в обществе производственными отношениями.

Согласно Марксу и Энгельсу, когда разрешение подобного коренного противоречия становится невозможным в рамках данного типа общественного устройства (общественно – экономической формации), то происходит политическая революция, ломающая, эту, прежнею общественно – экономическую формацию.

После этой закономерной ломки, как итог данной политической революции, создается новая общественно – экономическая формация, которая соответствует ранее достигнутому уровню развития производительных сил. То есть по Марксу и Энгельсу, базис – всегда и непременно определяет надстройку.

Исходя из этого, Маркс и Энгельс, постоянно, на протяжении всей своей общественно – политической жизни, утверждали, что является реакционной, любая попытка произвести, в том или ином обществе социалистическую революцию, до того, как в нем, уровень развития производительных сил, вступит в неразрешимое противоречие, с существующими в данном обществе производственными отношениями.

В результате, подобного сценария развития событий, согласно взглядам основоположникам марксизма, такая «преждевременная» социальная революция, в лучшем случае задержит дальнейшее развитие производительных сил, а в худшем приведет к их регрессу, и, как следствие, к регрессу общества.

Вот, таким образом, и возник один из основополагающих принципов общей контрреволюционности марксизма, суть которого заключается, в том, что является, безусловно реакционной, любая попытка уничтожить капитализм, до того как он достигнет вершины своего развития, и тем самым, господствующая в нем частная собственность, исчерпает все свои возможности по дальнейшему развитию существующих производительных сил, а все или почти все трудящиеся станут пролетариями.

Данный основополагающий постулат был выработан Марксом, еще в самом начале создания им своего варианта теории европейского научного коммунизма. Произошло, это в 1844 году, когда он написал свою первую фундаментальную работу по данному вопросу – «Экономические рукописи 1844 года», из которой в дальнейшем вырос первый том «Капитала».

По поводу, непременной высокоразвитой капиталистической основы для социалистической революции Маркс, в своих «Экономических рукописях 1844 года», в частности писал, следующее: «Нетрудно усмотреть необходимость того, что всё революционное движение, находит себе, как эмпирическую, так и теоретическую основу, в движении частной собственности». И, там же в ответ на вопрос, до какой именно степени должно дойти, это «движение частной собственности», чтобы, наконец произошла социалистическая революция, он, мягко говоря, очень лаконично и при этом крайне неопределенно, чтобы не сказать большего, отвечал: «до своего полного исчерпания». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.42 – с.117.)

Второе главное объективное условие для возможности социалистической революции по Марксу и Энгельсу – это, то что она должна быть мировой, а для этого необходим мировой характер господства капиталистического способа производства.

По Марксу, а точнее по таким его фундаментальным трудам, как «Нмецкая идеология» и «Экономические рукописи 1844 года»дальнейшее развитие капитализма перестанет быть прогрессивным, только тогда, когда капитализм и сопутствующий ему пролетариат, приобретут всемирный характер. Без достижения капитализмом всемирного господства, когда еще, не все трудящиеся Земли станут пролетариями, а развитие капитализма и сопутствующих ему производительных сил еще не наткнется на непреодолимые барьеры, означает  отсутствие необходимости устранять порождаемое частной собственностью отчуждение посредством пролетарской революции. Если короче, то, по Марксу: «Пролетариат может существовать, только во всемирно – историческом смысле, подобно, как коммунизм – его деяние – возможен лишь, как всемирно – историческое существование». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.3 – с.33 – 34, т.42 – с.117.)

Из этого основного положения марксизма так же следует, что попытка произвести социалистическую революцию в отдельно взятой стране, до того, как капитализм исчерпает себя во всемирном масштабе, является, безусловно реакционной. По этому поводу, резко критикуя теорию русской социалистической революции созданную Петром Никитовичем Ткачевым и опубликованную им в 1875 году в статье «О социальном вопросе в России», Энгельс писал следующее: «Только на известной и даже для наших условий, очень высокой ступени развития общественных производительных сил, становиться возможным поднять, производство до такого уровня, чтобы отмена классовых различий, стала действительно прогрессом, но такой степени развития производительные силы достигают лишь в руках буржуазии». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.18 – с.537.)

Ну и в этих же «Рукописях» Маркса содержится и достаточно откровенный антикоммунизм, лишь слегка, для приличия прикрытый историко — материалистической софистикой: «Таким образом, первое положительное упразднение частной собственности – грубый коммунизм, есть только форма проявления гнусности частной собственности, желающей утвердить себя в качестве положительной общности». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.42 – с.114 – 115.) Да, от такой марксисткой диалектики, самые изощренные и бесстыжие софисты, эпохи позднего эллинизма, выражаясь по — современному,– нервно курят в сторонке.

Поскольку Энгельс, как человек по сравнению с Марксом был более простой, то, аналогичную «диалектику», он и выражал, гораздо проще. И, в этой своей простоте, дошел даже до апологии прогрессивности, не только капитализма, но и рабовладения. Вот, например, что он по этому поводу писал в «Антидюринге»: «Рабство было открыто. Оно, скоро сделалось господствующей формой формой производства у всех народов, которые в своем развитии пошли дальше родовой общины. Мы, вправе сказать, что без античного рабства, не было бы, и современного социализма». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.20 – с.185 – 186.)

Вообще – то, гениальному товарищу Энгельсу следовало бы, для начала знать, что античное рабство охватывало небольшую часть тогдашнего цивилизованного мира и даже в Римской империи, имело распространение на меньшей части ее территории. Тем более. что эти данные не были тайной даже для тогдашней европейской исторической науки.

В дальнейшем, спустя  четыре года, после создания «Экономических рукописей 1844 года», этот, основополагающий марксисткий принцип, насчет реакционности борьбы с капитализмом, пока тот еще, якобы, не исчерпал потенциала своего прогрессивного развития, был подчеркнут, в написанном совместно Марксом и Энгельсом – «Манифесте Коммунистической партии».

В этой популярной, рассчитанной на массовое распространение работе Маркса и Энгельса, по данному поводу было заявлено следующее: «Сословия, которые борются с буржуазией, чтобы спасти свое существование от гибели, реакционны: они стремятся повернуть назад колесо истории». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.4 – с.434.)

При этом в «Манифесте» Маркс и Энгельс, считали реакционной любую борьбу с частной собственностью и капитализмом, если они не достигли «своего полного исчерпания», даже если эта борьба носила бы и теоретический характер. По этому поводу они в этой своей работе писали следующее: «Первые попытки пролетариата непосредственно осуществить свои собственные классовые интересы в период ниспровержения феодального общества, неизбежно терпели крушение в следствии неразвитости самого пролетариата, а так же, в следствии отсутствия материальных условий для его освобождения, так как эти условия являются лишь продуктом буржуазной эпохи. Революционная литература, сопровождавшая, эти первые движения пролетариата, по своему содержанию неизбежно является реакционной. Она проповедует, всеобщий аскетизм и грубую уравнительность». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.4 – с.455.)

Таким образом, как уже не раз отмечалось многими – политической доктрине марксизма, присущ, самый крайний до ходящий до вульгарности – экономизм. В марксисткой доктрине, не только революции, но, и практически все, сколько – нибудь заметные формы политической борьбы, сводятся исключительно к экономическим причинам. Любые другие причины политической борьбы и даже действий при этом отрицаются, напрочь. По этому поводу – Энгельс, в своей известной работе «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии», четко указывал на то, что: «По крайней мере для новейшей истории доказано, что всякая политическая борьба есть классовая, и что всякая классовая борьба есть борьба политическая, и, ведется за освобождение экономическое». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.1 – с.310.)

Но реальная история человечества, как при жизни Маркса и Энгельса, так и с еще более нарастающей силой после них, в 20, и особенно начале 21 – го века, показывала и продолжает показывать, что большинство политических конфликтов, вплоть до их высшей – вооруженной стадии, происходит либо внутри одного правящего класса, либо между нациями, имеющими одинаковую в классовом отношении правящую политическую элиту.

Эта, отрицаемая марксизмом и его адептами закономерность, особенно хорошо видна на примере войн которые вело человечество в период до конца 18 – го века нашей эры, которые носили в основном религиозный характер, и шли между одинаковыми в классово – экономическом отношении странами. А, начиная с 18 по начало нынешнего 21 – го века, абсолютное большинство войн носили национальный характер. Особенно наглядно, это показали Первая и Вторая Мировые войны.

Разумеется, что при этом, во многих случаях политической борьбы и ее высшей стадии – вооруженных конфликтов, экономические интересы и причины играют достаточно важную роль, но при этом они, не абсолютны, и так тесно переплетены с совершенно неэкономическими факторами, что их никак нельзя свести и объяснить с помощью марксисткой политэкономии.

В связи с тем, что в марксизме главным принципом – критерием для свершения социалистической революции является соответствующий уровень развития производительных сил, вполне логичным является вопрос: по каким, именно конкретным показателям должен определяться этот, необходимы для социалистической революции уровень развития производительных сил при капитализме? Когда именно он, начинает вступать, в эти самые неразрешимые противоречия?

И, в результате постановки подобных вопросов, практически сразу выясняется, что таких научных и объективных критериев работах Маркса и Энгельса, просто нет! Ну не считать же за такие критерии, вот такое, например, весьма путаное рассуждение Маркса: «Монополия капитала становиться оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают, такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов, экспроприируют. Капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание. Это – отрицание, отрицания». (книга « Капитал» — 1 – й том — К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.23 –с.772 – 773.)

Довольно скоро, вопрос об экономических критериях социальной революции, приобрел для марксизма столь скандальный характер, что его создатели, например, в лице Энгельса, сами того, не желая, были вынуждены, в конце концов, пусть и завуалированной форме, но все же начать признавать, это обстоятельство.

Одним из таких публичных примеров, завуалированного признания Энгельсом, фактической несостоятельности марксисткой теории социалистической революции, стало написанное им в 1893 году, за два года до своей смерти, предисловия к итальянскому изданию «Манифеста коммунистической партии». В этом предисловии, Энгельс писал о восстании французских рабочих в Париже, в июне 1848 года, следующим образом: «Ни экономическое развитие страны, ни духовное развитие массы французских рабочих, не достигли, тогда еще, того уровня, при котором было бы возможно социальное переустройство». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.22 – с.381.)

И, эти строки, написаны в предисловии, к тому самому «Манифесту коммунистической партии», в котором Маркс и Энгельс, за четыре месяца, до того самого рабочего восстания в Париже, июне 1848 , твердо заявляли, что в таких передовых странах тогдашней Европы, как Англия и Франция есть все предпосылки для успешной социалистической революции.

В связи с таким, просто скандальным несоответствия содержания предисловия и той работы, к которой, оно было написано, при том, что как предисловие, так и сама, эта работа, написаны одним и тем же человеком, с промежутком времени в 45 лет, то есть вполне достаточным для осознания подобного вопиющего конфликта политических смыслов, то, у думающего читателя, неизбежно начинают возникать к данному автору разного рода нелицеприятные вопросы.

Ну, например, если в 1893 году, спустя 45 лет после выхода в свет в феврале 1848 года «Манифеста коммунистической партии», Энгельс, как один из двух его авторов считает, что Европа в 1848 году не созрела для социалистической революции, то тогда столь прославляемое им, спустя 45 лет в предисловии восстание парижских рабочих в июне 1848 года, с точки зрения марксисткой теории, является преждевременным и значит с его же политической точки зрения – реакционным и соответственно подлежит всяческому осуждению. Если же, оценки данные в предисловии, правильные, а манифест за прошедшие 45 лет, устарел и изложенные в нем взгляды и принципы являются ошибочными, то следовало бы в этом, в том же предисловии и признаться, чтобы не вводить в самое, что ни на есть историческое и политическое заблуждение своих последователей.

Поскольку, неизбежно, должен возникнуть, вполне обоснованный вопрос – если в 1893 году, с момента написания  этого манифеста прошло 45 лет и производительные силы европейских стран, а так же «духовное развитие» европейских рабочих за это время должны были развиться самым гигантским образом по сравнению с 1848 годом, то где же в Европе, обещанная этим манифестом еще 45 лет назад, социалистическая революции?

И, так, поскольку, в теории научного коммунизма вопрос, о критериях объективной необходимости совершения социалистической революции, является одним из самых основных, а Маркс и Энгельс, как показал исторический процесс еще при их жизни, так и не смогли создать систему объективных, научных показателей для обнаружения наступления времени для совершения социалистической революции, то есть того момента, когда развитие капитализма достигло своего предела и наступило время его уничтожить посредством социалистического переворота, то это означает, только одно, а именно, то, что не только их теория революции, но вся их политическая теория в целом, не имеет права претендовать на научность и тем более иметь императивный (повелительный) характер.

Таким образом, главный порок марксизма, с точки зрения революционного коммунизма, заключается в том, что марксизм фактически утверждает следующий постулат – если капитализм сможет исправиться и преодолеть свои коренные пороки, то истинные приверженцы марксизма должны выдать ему «кредит доверия», и согласиться продлить его существование, до тех пор, пока это самое выданное в кредит доверие не будет, капитализмом, полностью исчерпано.

Именно, это и произошло на западе после 1917 года, когда тогдашние ортодоксальные марксисты сохранившие свои социал – демократические и социалистические партии, этот самый «кредит доверия», своему западному капитализму выдали.

И, западный капитализм, надо признать почти на столетие , а точнее на период около 90 лет, до начала в 2008 году глобального цивилизационного кризиса, этот кредит оправдал. Сначала было отведено обвинение в эксплуатации трудящихся, когда почти одновременно в таких столь в то время различных государствах, как гитлеровская Германия, США в период «Нового курса» Рузвельта и Франция в эпоху «Народного фронта», приступили к созданию так называемого «социального государства», которое, правда из – за Второй Мировой войны, завершилось только к началу 70 – х годов 20 – го века.

Кроме создания «социального государства» в качестве опровержения прежнего марксисткого обвинения капитализма в эксплуатации человека, западный капитализм после 1917 года, сумел опять таки до начала 21 – го века успешно опровергать мнение, о своей, в конечном счете, экономической неэффективности и торможении всех видов прогресса, и прежде всего экономического.

В результате всего этого, постоянно предсказываемая Марксом и Энгельсом до последних дней своей жизни социалистическая революция ни в одной из стран Запада так и не произошла.

Часть 2. Социалистическая революция по Марксу и Энгельсу – революция без революционного класса и революционной партии

Помимо, фактического отсутствия в марксизме научного понятия социалистической революции, и прежде всего, объективных критериев уровня развития производительных сил необходимых  для ее успешного совершения, в учении Маркса и Энгельса, так же отсутствуют и научные понятия революционного класса и революционной партии социалистической революции.

В результате, даже при элементарном анализе марксисткой доктрины бросается в глаза, полное неумение, или возможно, что и нежелание Маркса и Энгельса правильно определить, какие именно социальные группы капиталистической общественно – экономической формации, наиболее заинтересованы в уничтожении капитализма и значит, являются революционными.

Это, как минимум неумение со стороны основоположников марксизма выявить реальные революционные силы внутри капиталистического общества, связано с тем, что марксисткое  понятие, не только социалистической, но и политической революции вообще, страдает, тем глубоким изъяном, что сразу отсылает к понятию «общественный класс», тогда как в реальной жизни – это понятие, оказалось весьма неопределенным.

Эта, неопределенность данного понятия, связана с тем, что как показал опыт более чем ста последних лет, основанием для отнесения той или иной большой группы людей, к тому или иному общественному классу, является не только их отношение к собственности, но так же и культурно – ценностные ориентации. ( С. Г. Кара – Мурза «Экспорт революции» — М.: «Алгоритм», 2005. – с.12 – 13.)

В целом, порочность марксисткого определения в качестве революционного класса, исключительно пролетариата, наглядно показала, реальная политическая и революционная практика 20 – го века, в самых разных странах мира.

Продолжая рассмотрение данной темы, необходимо, отметить, что согласно Марксу и Энгельсу, единственно революционным классом в капиталистическом обществе является – пролетариат. Из этого, следует логический вывод, который много раз подчеркивали сами, основоположники марксизма, а именно, что в тех странах, где пролетариат составляет меньшинство населения – социалистических революций, не только быть не может, но, и быть, не должно, поскольку это будет, насквозь реакционно.

Однако, реальные социалистические революции 20 – го века, начиная с Великой Октябрьской  социалистической революции 1917 года в России, последующей Кубинской 1959 года и завершившими этот процесс в 20 веке, революциями в Индокитае 1975 года, оказались в полном противоречии  с теорией социалистической революции Маркса и Энгельса. Правда, ради полной точности можно добавить, что, все же одна  социалистическая революция прошла строго по Марксу и Энгельсу – это социалистический переворот в Чехословакии в феврале 1948 года. Но, с учетом,  тех очень уж специфических исторических условий, в которых проходила эта революция, перед нами, как раз тот случай, когда, данное исключение, служит подтверждением реального общего правила.

Отсутствие, подлинной научности в марксисткой теории социалистической революции, наглядно показывает, так же и тот факт, что Маркс и Энгельс, считая и постоянно обосновывая роль пролетариата, в качестве единственного класса, способного к свершению социалистической революции, практически ничего внятного не сказали, о том, какая именно политическая революционная партия и какого типа, должна быть создана, чтобы возглавить пролетариат для проведения социалистической революции, и какой должна быть та пролетарская власть, пролетарское государство, которое возникнет в результате социалистической революции и должно будет начать строительство социализма.

Если говорить, более определенно, по данному поводу, то в марксисткой теории, как в разделе, касающемся собственно социалистической революции, так и в плане, последующего создания социалистического строя – полностью отсутствует такое важнейшее понятие, как «диктатура пролетариата».

Если, говорить совсем уж точно, то понятие «диктатуры пролетариата», в марксизме не просто отсутствует, оно марксизмом, по сути, прямо отрицается. Так, в разработанном Марксом, основополагающих документах Первого Интернационала, таких как «Учредительный Манифест» и во Введении к «Временному Уставу», сам принцип диктатуры пролетариата, очень четко отрицается: «Борьба за освобождение рабочего класса, означает не борьбу, за классовые привилегии и монополии, а за равные права и обязанности, и уничтожение всякого классового господства». ( К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.16 – с.9.)

Аналогичным, то есть фактически контрреволюционным образом Маркс и Энгельс, подошли, и к вопросу, о создании революционной политической партии, которая бы возглавила революционный класс для свершения им социалистической революции. По, их взглядам проектируемая ими партия рабочего класса должна быть легальной и ее политическая деятельность должны была бы носить максимально открытый, и что самое для по их мнению, главное – исключительно мирный характер.

На протяжении, всей своей научной и общественно – политической деятельности, Маркс и Энгельс, во всех своих работах, выступали категорически против создания подпольных революционных партий, ведущих вооруженную борьбу за власть.

В связи с этой своей политической позицией, Маркс и Энгельс, на протяжении всей своей общественно — политической и научной жизни, постоянно выступали, с яростными нападками, на деятельность, известного в тогдашней Европе, французского пролетарского революционера Луи Огюста Бланки, который, в период 30 – 40 – х годов 19 – го века, несколько раз создавал очень влиятельные подпольные революционные рабочие организации, посредством, которых, он затем организовал, целый ряд мощных рабочих восстаний, направленных на свержения правившего тогда во Франции, режима короля Луи Филиппа, являвшегося откровенным ставленником европейских и французских банкиров.

В общем, если один из отцов европейского анархизма Прудон, проявлял явную контрреволюционность, под различными предлогами открыто выступая, против участия рабочих в политической борьбе, то Маркс и Энгельс, столь же последовательно и энергично, выступали против участия рабочих в насильственной политической борьбе.

Часть 3. Революционные классы в реальной истории различных общественно – экономических формаций, а не в доктринерских фантазиях Маркса и Энгельса

Вопрос о революционном классе и подлинной движущей силы любой  политической революции, сейчас, в начале 21 века стал, как никогда актуальным. Но, к сожалению, данный вопрос, как, здесь уже, неоднократно отмечалось, к настоящему времени донельзя запутан либо марксизмом, либо его остатками в сознании и идеологии большинства коммунистов.

Согласно марксизму, и его схеме периодизации общественного развития – революционная борьба внутри классовых общественно – экономических формаций, всегда происходит между четко выраженными антагонистическими классами, противостоящими друг другу, прежде всего по экономическим причинам. Например, при феодализме борьба идет между различными группами класса феодалов, с одной стороны и крестьянством, вместе с нарождающейся в городах буржуазией, с другой. Соответственно, что при капитализме, классовая борьба происходит между буржуазией и пролетариатом.

Однако, самый элементарный анализ классовой борьбы, не в абстрактно – теоретических, а, во — вполне реальных революциях происходивших за последние пятьсот лет в Европе и России, начиная с «Крестьянской войны» в Германии в начале 16 века, очень четко показывает, что политическая борьба в классовом обществе ведётся не между, четко выраженными классами, а между господствующими политически и экономически, различными элитными слоями, того или иного общества, с одной стороны а с другой стороны с этими слоями правящей элиты, ведет борьбу за власть, не какой – то четко выраженный эксплуатируемый на данный момент класс или классы, а деклассированная (она же маргинальная или разночинная, если по — русски) общественная прослойка, состоящая из числа выходцев из различных угнетённых классов, к которым присоединяются по различным причинам отдельные представители или небольшие группы представителей из числа господствующего класса (классов).

Например, уже упоминавшаяся здесь, так называемая «Крестьянская война» в Германии в первой четверти 16 века, по своему реальному классовому составу, не являлась по сути крестьянской. В этой, первой буржуазной революции против крупных феодалов, а так же  и некоторых слоев крупной буржуазии, кроме крестьян участвовало большое количество мелкой городской буржуазии (бюргеры), и отчасти средней городской буржуазии, а так же и значительное количество мелкого дворянства из числа, обнищавшего рыцарства. Именно это деклассированное сообщество было руководящей и движущей силой в так называемой Крестьянской войне в Германии. А сами крестьяне в лучшем случае  военно-политической массовкой.

В Английской Революции 17 века противоборствующие силы были так же весьма, деклассированными. Среди сторонников королевской власти, помимо крупной и средней земельной аристократии было, так же много крупной буржуазии, а среди революционеров кроме буржуазии и зажиточного крестьянства присутствовала значительная часть дворянства.

В крестьянских войнах (революциях) в России 17-18 веков основной инициирующей, организующей и движущей силой, являлась такая разночинная (маргинальная) общественная прослойка, как казачество. Казаки, сочетали в себе черты, как крестьянства, будучи в большинстве выходцами из него, и занимаясь частично земледелием и ремеслами, так же несли в себе, и, очень заметные, черты профессионального воинского сословия, напоминая этим дворян. Именно казаки были зачинщикам всех гражданских войн в России. 17 – 18 веков втягивая в них затем крестьянство и зарождавшийся промышленный пролетариат (уральские рабочие во время крестьянской войны Пугачева 1774 -1 775 годов).

Именно, поэтому, в силу своей деклассированности в сочетании со знанием военного дела, казаки, в период 17 – 18 веков, организовали и возглавили несколько крестьянских и одну чисто казачью войну (восстание Булавина) против царизма.

Все крестьянские войны в России, начинались, как чисто казачьи восстания и только затем в них втягивалось крестьянство, а во время казачьего восстания Пугачева, так же и сформировавшийся к тому времени промышленный пролетариат, в лице рабочих, тогдашних уральских заводов.

Французская Революция 1789 года началась тогда, когда политические требования буржуазии («третьего сословия») поддержали в «Генеральных штатах» (тогдашнем французском парламенте) значительная часть депутатов от дворянства и даже аристократии, а так же духовенства (соответственно «первого» и «второго» сословий).

В России, в Великой Октябрьской социалистической революции роль революционного маргинального разночинного класса сыграли, тогдашние вооруженные силы, в лице солдат и матросов, а так же значительная часть рабочих – недавних на тот момент, выходцев из числа  крестьян и городской мелкой буржуазии.

Возглавляла этот общественный маргинальный революционный класс — партия большевиков, которая на тот момент так же имела, крайне маргинальный характер, объединяя в своих рядах почти весь срез тогдашних классов и общественных прослоек: все группы дворянства (за исключением титульной аристократии), духовенства (семинаристы), чиновничества, интеллигенции, средней и мелкой буржуазии, рабочих крестьян. Причем выходцев из рабочих среди большевиков было меньше половины.

Вот, что по этому поводу писал известный английской историк, и, прежде всего специалист по политической истории первой половины 20 века А.Тойнби: «Пролетарий это скорее состояние души, чем нечто обусловленное внешними обстоятельствами. Истинными праздниками пролетария является не бедность и не низкое происхождение, а постоянное чувство неудовлетворённости, подогреваемое отсутствием законно унаследованного места в обществе и отторжения от своей общины» (С.Кара-Мурза «Советская цивилизация» — М.: «Алгоритм», 2002. – с. 43 – 44).

Германский историк Э.Вольф об этом писал следующее: «Революционная активность является результатом не столько роста промышленного пролетариата, как такового, а расширением промышленной рабочей силы сохраняющей связи с деревенской жизнью» (С.Кара-Мурза «Советская цивилизация»… – с. 59.)

Творивший, в третьей четверти 19 – го века, русский революционный мыслитель Д. И. Писарев называл данный слой политически неудовлетворенных маргиналов  – «Критически мыслящие личности», и считал их главной силой будущей русской революции.

Современный революционный политик, лидер Национал — большевистской партии Эдуард Лимонов по этому поводу отличает следующее: «Революционных классов не бывает. Революционерами являются или не являются личности.  Наиболее революционным типом является маргинал – странный неустроенный человек, живущий на краю общества. Не следует думать, что таких немного. Их достаточно для революционной партии. Это целый социальный слой. (Э.Лимонов «Другая Россия» — М, 2004 – с.101 – 102.)

Таким образом, по мнению многих, владеющих данной темой экспертов — революционный класс состоит из разночинцев (маргиналов), так называемых «критически мыслящих личностей или по современной терминологии — «хомокреативус» (в переводе с латыни «люди творческие»).

Историческим подтверждением этого факта, является, то, что, как минимум с 50 – х годов 20 – го века, в развитых странах, а в некоторых наиболее развитых из них, даже раньше, у рабочих появляется значительное количество движимого и недвижимого имущества (земельные дачные участки, квартиры, автомобили), в результате чего, им, в отличии от пролетариата 19 – го века, становится есть что терять. Из-за этого современный рабочий класс развитых стран боится участвовать в революционной политической борьбе, и, тем более, насильственной. Впрочем, аналогичная ситуация, всегда складывается подобным образом, и с другими устойчивыми угнетёнными классами любого общества.

Даже, писавшие в русле официальной марксистской идеологии авторы изданного в  основой для рабочего класса является только экономическая борьба: «Экономическая борьба – это борьба за профессиональные интересы, повышение зарплаты, сокращение рабочего дня, улучшения условий труда и так далее. В этой борьбе выросли профессиональные союзы, объединяющие трудящие массы и защищающие их интересы».  («Философский энциклопедический словарь» — М.: «Советская энциклопедия», 1983. – с.258).

Таким образом, в этом фундаментальном и советском  академическом издании, вполне официально признавался тот факт, что потомственный, исторически сложившийся и устоявшийся рабочий класс, интересуется, прежде всего, экономической, а отнюдь не политической борьбой. И именно для этой своей борьбы, для защиты своих подлинных, а не вымышленных Марксом и Энгельсом интересов, он и создаёт именно профсоюзы, а не политические партии.

Поэтому, социалистическая революция, первой в мире произошла именно в России, только потому, что: «Рабочий класс России, не пойдя через горнило протестантской реформации и длительного раскрестьянивания,  не приобрёл мироощущения класса утративших корни индивидуалов, торгующих на рынке своей рабочей силой. В подавляющем большинстве русские рабочие были рабочими в первом поколении и по своему типу мышления оставались крестьянами. В 1905 году половина русских рабочих имела в деревне землю и возвращалась туда на период уборки урожая. Многие рабочие, живя в городах, имели семьи в деревне. В городе они ощущали себя на временных заработках (С.Кара-Мурза «Советская цивилизация»… — с. 84).

Далее С.Кара-Мурза отмечает, что в период 1903 – 1917 годов большинство потомственных русских рабочих («истинных пролетариев») были противниками большевиков и составляли оплот меньшевиков. (С.Кара-Мурза… – с.85).

Подтверждением данного утверждения С. Г. Кара – Мурзы является, к примеру, политическая история  город Севастополя периода 1903 – 1917 годов. Здесь на единственном тогда крупном промышленном предприятии Севастопольском морском заводе трудилось пять тысяч рабочих. Подавляющее большинство из них составили потомственные пролетарии в третьем поколении. В результате в период  с 1903 по 1917 год в Севастополе отсутствовала городская большевистская организация. Единственным тогдашним социал-демократическим движением в городе были меньшевики. Большевистская организация появилась в Севастополе, только после свержения царизма, в апреле 1917 года и состояла в основном из солдат и матросов.

По поводу разночинного характера русской армии и флота времен Первой мировой войны, сделавших их оплотом большевизма и главной движущей силой Великой Октябрьской социалистической революции, С.Кара-Мурза отмечает следующее: «В начале 1917 года русская армия 11 миллионов человек, из них 60 – 66% — крестьяне, 16 – 20% рабочие (в том числе  3,6 – 6% промышленные рабочие), 15% средние городские слои. Армия стала небывалым форумом социального общения, в июне 1917 года делегаты I Съезда Советов представляли 8,5 миллионов солдат и матросов, 5,1 млн. рабочих и 4,5 млн. крестьян. Военнослужащие составляли половины членов партии социал-революционеров (эсеров), 30% большевиков, и 20% меньшевиков».  (С.Кара-Мурза  «Советская цивилизация»… —    с 110. – 111.)

Подводя итог всему здесь ранее изложенному, можно отметить, то, что исторический опыт последних нескольких столетий ясно показал, что четко выраженные общественные классы при любой общественно – экономической формации, не являются революционными, даже если они подвергаются систематической и интенсивной . эксплуатации. В целом само понятие класса в философском смысле показывает, что общественные классы являлись устоявшимися структурами, всегда консервативны и нереволюционны.

Вот определение класса из «Философского энциклопедического словаря»  — М.: «Советская энциклопедия», 1983 – с.256 – 257:  «Классы как философское понятие от латинского «классис» — разряд, группа. Означает совокупность предметов или явлений удовлетворяющих какому-либо условию (условиям), свойству (свойствам), признаку (признакам). В связи с каждым свойством или признаком можно выделять класс предметов или обладающих».

Таким образом общественные классы – это устоявшиеся общественные группы, структурированные в определённом типе общества. Устоявшиеся, потому что обладают целым комплексом характерных признаков. А устоявшийся стабильный класс, являющийся устойчивой частью целого, никогда не уничтожает этого целого.

Аналогичные выводы можно сделать и из ленинского определения классов: «Классы – это большие группы людей, различающихся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли  в общественной организации труда, а, следовательно — по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают». (В.И. Ленин ПСС – с.15.)

Из этого ленинского определения следует, что сами по себе, даже, очень угнетенные классы могут вести только экономическую борьбу за увеличение приходящейся на них доли общественного богатства.

Что касается марксисткой путаницы, а точнее искажения подлинной характеристики движущих сил революции, то это объясняется тем, что по сути своего происхождения марксизм является левым либерализмом, то есть по существу,  левобуржуазной идеологией.

Вот, что по этому поводу писал Алексей Лапшин в газете «Лимонка»: «Вопреки мнению ортодоксальных либералов 19 века политические и экономические свободы не дополняли друг друга, а находились в постоянном противоречии. Чем больше преуспевала буржуазия, тем сильнее она склонялась к консерватизму. Не удивительно, что в либеральной идеологии появилось «левое» и «правое» направление. «Левые»  либералы становились сторонниками экономического равенства и сближались с социалистами.  «Правые» либералы всё больше сближались с консерваторами». (Александр Лапшин «Традиции и либерализм» — газета «Лимонка» — №297-2006-с.3).

http://www.youtube.com/watch?v=oV2oA8tu-KQ

Константин  Колонтаев