Главная     Архив новостей     Лента RSS     Справка     Админ
Либеральная нереволюционность, и даже, первоначально откровенный теоретический антикоммунизм молодого Маркса
Прочитано 4793 раз(а), написано 14.09.2012 в 17:55

Константин  Колонтаев «Либеральная нереволюцгионность, и даже, первоначально откровенный теоретический антикоммунизм молодого Маркса»

Наиболее явно, эта, общая нереволюционность, и даже более того — первоначальный теоретический антикоммунизм молодого Маркса, особенно ярко, проявлялись в начальный период его политической карьеры, когда в октябре 1842 года, в возрасте 24 лет, он стал главным редактором, одной из самых влиятельных для того времени германских газет – «Рейнской газеты».

Вскоре, после прихода Маркса в качестве руководителя этой, самой левой из числа либеральных газет, тогдашней Германии,  данный печатный орган начал заметно праветь в содержании публикуемых материалов. Причиной, этого стремительного и заметного поправения «Рейнской газеты», стало то обстоятельство, что практически сразу после своего прихода в нее Маркс изгнал из числа ее авторов, целую группу радикальных левых гегельянцев, в лице братьев Бауэр, М. Штирнера, Э. Мейена и целого ряда других, калибром поменьше.

Официальное советское обществоведение, не в силах скрыть данное обстоятельство, пытаясь оправдать или, по меньшей мере хоть, как – то объяснить подобные действия Маркса в «Рейнской газете», постоянно сбивалось на какой – то прямо – таки детский лепет. Вот, например, наиболее классическая аргументация советского обществоведения по данному вопросу: «В октябре 1842 года, Маркс, становится редактором «Рейнской газеты». Под его руководством «Рейнская газета», становится ведущим оппозиционным органом Германии. В условиях, жесткой цензуры, Маркс, придал газете революционную направленность. Глубокая и принципиальная постановка вопросов, сочеталась с умением обходить официальные цензурные запреты. Но, для того, чтобы поднять газету на такой уровень, Марксу было необходимо избавить ее от группы сотрудников известных шумливой претенциозностью, мнимой революционностью, и ниспровергательством, всего и вся. Эта группа, не выдвигая, никакой позитивной программы, провоцировала официальные власти, вызывала их подозрительность. Типичными представителями, такой «левой фразы» были, так называемые «свободные» — кружок берлинских левых гегельянцев, самыми влиятельными из которых были братья Б. Бауэр и Э. Бауэр, Э. Мейен, М. Штирнер и ряд других. В «Рейнской газете» — «свободные», привыкли видеть свой орган, но Маркс, став редактором, решил положить конец их своеволию, во имя действительно серьезной пропаганды революционных идей». (Л. В. Гнатюк Становление мировоззрения марксизма – Харьков, 1988. – с.28 – 29.)

Сам же Маркс, об изгнании им радикально настроенных левых гегельянцев из «Рейнской газеты», в письме Руге, от 30 ноября 1842, писал, следующие: «Но, и я сам позволил себе забраковать не меньше статей, чем цензор, ибо Мейен и компания присылают нам кучу вздора, лишенного всякого смысла и претендующего на то, чтобы перевернуть мир. Всё, это приправлено атеизмом и коммунизмом, которого эти господа не изучали». Далее, в этом же письме, Маркс завершает свое обоснования изгнать радикалов из «Рейнской газеты», следующим образом: « Для спасения политического органа, можно пожертвовать, несколькими берлинскими вертопрахами». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.27 – с.368, 370.)

В это же самое время, в 1842 году, уже, будучи редактором «Рейнской газеты», Маркс, демонстрирует, не только свое враждебное отношение к тогдашнему германскому левому радикализму, но, и практически, откровенный антикоммунизм в области политической теории. Так, в ответ, на обвинение его консервативной «Всеобщей газетой», в коммунизме и атеизме, Маркс, со страниц, возглавляемой им «Рейнской газеты», отвечал на эти обвинения, следующим образом: «За коммунистическими идеями, нельзя признать теоретической реальности». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.1 – с.118.)

То есть, таким образом, в 1842 году, Маркс, публично отказывал коммунизму в праве на существование, даже в виде теории.

А, что же, Маркс, предлагал читателям «Рейнской газеты», вместо прежнего атеизма и коммунизма, группы берлинских левых радикалов? А, предлагал он, вести политическую борьбу в либеральной, философско – обличительной плоскости: «Война немецким порядкам! Непременно война! В борьбе с ними, критика – не анатомический нож, она оружие. Её объект есть враг, которого она хочет не опровергнуть, а уничтожить. Критика выступает уже, не как самоцель, а только, как  средство. Её основной пафос – негодование, её основное дело – обличение». (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. – т.1 – с.416 – 417.)


Галич «Марксист – начетчик» (Баллада о прибавочной стоимости)

http://www.youtube.com/watch?v=oV2oA8tu-KQ

…Призрак бродит по Европе,

призрак коммунизма…

Я научность марксистскую пестовал,

Даже точками в строчке не брезговал.

Запятым по пятам, а не дуриком,

Изучал «Капитал» с «Анти-Дюрингом».

Не стесняясь мужским своим признаком,

Наряжался на праздники «Призраком»,

И повсюду, где устно, где письменно,

Утверждал я, что всё это истинно.

От сих до сих, от сих до сих, от сих до сих,

И пусть я псих, а кто не псих? А вы не псих?

Но недавно случилась история —

Я купил радиолу «Эстония»,

И в свободный часок на полчасика

Я прилёг позабавиться классикой.

Ну, гремела та самая опера,

Где Кармен свово бросила опера,

А когда откричал Эскамилио,

Вдруг своё я услышал фамилиё.

Ну, чёрт-те что, ну, чёрт-те что, ну, чёрт-те что!

Кому смешно, мне не смешно. А вам смешно?

Гражданин, мол, такой-то и далее —

Померла у вас тётка в Фингалии,

И по делу той тёти Калерии

Ожидают вас в Инюрколлегии.

Ох, и вскинулся я прямо на дыбы:

Ох, не надо бы вслух, ох, не надо бы!

Больно тема какая-то склизкая,

Не марксистская, ох, не марксистская!

Ну прямо срам, ну прямо срам, ну, стыд и срам!

А я ведь сам почти что зам! А вы не зам?

Ну, промаялся ночь как в холере я,

Подвела меня падла Калерия!

Ну, жена тоже плачет, печалится —

Культ — не культ, а чего не случается?!

Ну, бельишко в портфель, щётка, мыльница, —

Если сразу возьмут, чтоб не мыкаться.

Ну, являюсь, дрожу аж по потрохи,

А они меня чуть что не под руки.

И смех и шум, и смех и шум, и смех и шум!

А я стою — и ни бум-бум. А вы — бум-бум?

Первым делом у нас — совещание,

Зачитали мне вслух завещание —

Мол, такая-то, имя и отчество,

В трезвой памяти, всё честью по чести,

Завещаю, мол, землю и фабрику

Не супругу, засранцу и бабнику,

А родной мой племянник Володечка

Пусть владеет всем тем на здоровьечко!

Вот это да, вот это да, вот это да!

Выходит так, что мне — туда! А вам куда?

Ну, являюсь на службу я в пятницу,

Посылаю начальство я в задницу,

Мол, привет, по добру, по спокойненьку,

Ваши сто мне — как насморк покойнику!

Пью субботу я, пью воскресение,

Чуть посплю — и опять в окосение.

Пью за родину, и за не родину,

И за вечную память за тётину.

Ну, пью и пью, а после счёт, а после счёт,

А мне б не счёт, а мне б ещё. И вам ещё?!

В общем, я за усопшую тётеньку

Пропил с книжки последнюю сотенку,

А как встал, так друзья мои, бражники,

Прямо все как один за бумажники:

— Дорогой ты наш, бархатный, саржевый,

Ты не брезговай, Вова, одалживай! —

Мол, сочтёмся когда-нибудь дружбою,

Мол, пришлёшь нам, что будет ненужное.

Ну, если так, то гран мерси, то гран мерси,

А я за это вам — джерси. И вам — джерси.

Наодалживал, в общем, до тыщи я,

Я ж отдам, слава Богу, не нищий я,

А уж с тыщи-то рад расстараться я —

И пошла ходуном ресторация…

— С контрабаса на галстук — басовую!

Не «Столичную» пьём, а «Особую»!

И какие-то две с перманентиком

Всё назвать норовят меня Эдиком.

— Гуляем день, гуляем ночь, и снова ночь,

А я не прочь, и вы не прочь, и все не прочь.

— С воскресенья и до воскресения

Шло у нас вот такое веселие,

А очухался чуть к понедельнику,

Сел глядеть передачу по телику.

Сообщает мне дикторша новости

Про успехи в космической области,

А потом:

— Передаём сообщение из-за границы. Революция в Фингалии! Первый декрет

народной власти — о национализации земель, фабрик, заводов и всех прочих

промышленных предприятий. Народы Советского Союза приветствуют и

поздравляют братский народ Фингалии со славной победой!

— Я гляжу на экран, как на рвотное:

То есть как это так, всё народное?!

Это ж наше, кричу, с тётей Калею,

Я ж за этим собрался в Фингалию!

— Негодяи, бандиты, нахалы вы!

Это всё, я кричу, штучки Карловы!

…Ох, нет на свете печальнее повести,

Чем об этой прибавочной стоимости!

— А я ж её от сих до сих, от сих до сих!

И вот теперь я полный псих!

А кто не псих?!