Главная     Архив новостей     Лента RSS     Справка     Админ
Только Россия и Русские от полюса до полюса или взгляд Н. Г. Чернышевского на коммунистическое будущее Земли
Прочитано 5592 раз(а), написано 14.05.2017 в 14:23

Константин  Колонтаев  Только Россия и Русские от полюса до полюса или взгляд Н. Г. Чернышевского на коммунистическое будущее Земли

Вместо Предисловия. Нынешний мировой цивилизационный кризис капитализма, и некоторые его неожиданные особенности

Начавшийся, осенью 2008 года, грандиозным крахом множества ведущих финансовых структур западного мира – нынешний глобальный кризис капитализма, уже к исходу 2011 года стал не столько кризисом экономическим и политическим, как это не раз бывало раньше, а впервые со времён упадка и краха Римской империи стал кризисом цивилизационным. Причем, не только для Запада, но, и для всего остального мира, который к  концу 20 – го века, был полностью глобализирован, на основах западной цивилизации.

В результате, для всей нынешней земной цивилизации, в крайне острой форме, оказались поставлены, такие наши классические русские вопросы, как: «Кто виноват?» и «Что делать?».

Казалось бы, ответы на эти два основополагающие для нынешней обстановки в мире, вопроса выглядят, просто: виноват мировой капитализм, и прежде всего финансовый, и значит, надо этот мировой капитализм, уничтожить, дабы этим спасти человечество и достигнутый им нынешний уровень цивилизационного развития. А после этого продолжить развиваться дальше.

Но, как это часто бывает, простые ответы на сложные вопросы, не всегда приводят к простым решениям. Дело в том, что, нынешний мировой цивилизационный кризис, показав, полнейшую несостоятельность мирового капитализма, и его абсолютного воплощения в лице нынешней Запада, и насущную необходимость его замены мировым социализмом, с целью элементарного выживания всего человечества, однако, при этом, этот глобальный цивилизационный кризис, так и не привел, к появлению четко сформулированной социалистической альтернативы преодоления для его преодоленеия и тем самым спасения человечества.

Этот исторический парадокс, стал особенно заметен, на фоне прокатившихся в 2011 – 2012 годах, по всем ведущим странам Запада, волнам массовых антикапиталистических протестов. Но, эти массовые и бурные волнения, среди прочего, очень четко показали, что под ударами нынешнего глобального цивилизационного кризиса потерпела крах, не только такая основная идеология капитализма, как либерализм, но, как не странно, и его, до этого главный противник – научный коммунизм, покоящийся, прежде всего на идеологии марксизма.

В результате, практически все коммунистические партии нынешнего мира, базирующиеся, на созданной, во второй половине 19 – го века идеологии марксизма, вступив в полосу кризиса и упадка, накануне и особенно после распада Советского Союза, продолжают переживать кризисные процессы и сейчас, уже во втором десятилетии 21 века, когда, казалось бы, образ капитализма, окончательно и полностью, дискредитирован в глазах большинства жителей нашей планеты.

Этот, одновременный крах двух, казалось бы, противостоящих друг другу глобальных идеологий: либерализма и коммунизма, произошедший, по причине – нынешнего глобального цивилизационного кризиса, заставляет задуматься о том, а не является ли на самом деле, лежащая в основе нынешнего коммунизма – идеология марксизма, разновидностью этого самого западного либерализма, так сказать, его левым крылом? И не является ли марксизм как левое крыло западного либерализма, главной причиной краха современного коммунизма и как теории и как политического движения?

К сожалению, эта, очень актуальная для настоящего времени тема – тема глубокого  и системного кризиса современного коммунизма, как теории, так и политического движения, основанного на марксизме, до сих пор все еще не получила должного научного рассмотрения, как впрочем и тот факт, что главной причиной современного мирового кризиса коммунизма является, лежащая в его основе европейская, а точнее общезападная либеральная матрица, в том числе, и в виде марксизма.

Таким образом, в современном мире на сегодняшний день нет никакой альтернативной идеологии по преодолению данного глобального кризиса, которая овладев умами большинства человечества, помогла бы ему преодолеть, этот нынешний глобальный цивилизационный крнизис и вновь стать на путь социального, научного и экономического прогресса. Такая идеология до сих пор ещё не возникла, и пока, в мире, не видно никаких предпосылок, к её созданию.

Да, измельчали, измельчали нынешние цивилизованные народы мира, в интеллектуальном и политическом плане, и особенно тех стран, которые относятся, к экономически высоко развитым. То ли дело было в 19 – начале 20 – го веков, когда во всех тогдашних, так сказать цивилизованных странах — гениальные мыслители, не говоря уже о просто талантливых интеллектуалах, плодились, словно кролики согласно «Таблице размножения».

Часть 1.  Роман Н. Г. Чернышевского «Что делать?», как план глобальных революционных преобразований и прогноз их результатов

Ситуация глобального цивилизационного кризиса в нынешнем мире, в некоторой степени, напоминает ту которая складывалась в Европе и Российской империи в 60 – е годы 19 века, когда европейский капитализм начинал переход из эпохи свободной конкуренции в эпоху финансовых империй, а Российская империя освобождалась от остатков крепостного права и преодолевала сильнейшие экономические трудности, связанные с последствиями своего поражения в недавней Крымской войне.

 

В условиях возникшего в Европе во второй половине 19 века исторического пессимизма, появлялись и различные интеллектуальные разработки по его преодолению, с соответствующим вопросом «Что делать?». В этой ситуации, одним из многих европейских мыслителей второй половины 19 века, искавших и вырабатывавших рецепты спасения цивилизации, был русский философ, политик и литератор Николай Гаврилович Чернышевский, который, впрочем считал, что существующую капиталистическую западную цивилизацию надо не спасать, а наоборот как можно быстрее разрушить и на её обломках построить новое здание мирового коммунистического прогресса.

Вот поэтому, хорошо известный на тот момент в России и совершенно неизвестный в тогдашней, как впрочем и в сегодняшней Европе, российский революционный интеллектуал и политик Н. Г. Чернышевский избрал вопрос «Что делать?», в качестве названия своего литературного произведения, которое должно было показать как пути выхода их этого кризиса, так и оптимистические результаты его преодоления.

Путь выхода из тогдашнего кризиса и начало мирового цивилизационного прогресса Чернышевский видел в социалистической революции в России, которая даст возможность русскому народу сначала построить социализм в своей стране, а затем создать для себя глобальное коммунистическое общество.

Показ подготовки русской социалистической революции и развёртывание живописной картины, последующего русского глобального коммунизма были даны в романе Чернышевского, под соответствующим символическим названием «Что делать?»

Этот роман был написан Н. Г. Чернышевским всего за четыре месяца, с декабря 1862 по март 1863 года, в крайне непростой для него жизненной ситуации, когда он находился в предварительном заключении в Петропавловской крепости, по обвинению в подготовке государственного переворота.

«Что делать?», был создан в жанре философско – утопического романа, с целью заставить его читателей принять созданное к том моменту Чернышевским мировоззрение русского коммунизма как руководство к действию, в результате чего он стал учебником жизни для нескольких поколений русских революционеров.

Основу содержания этого романа составляют те его разделы, которые именуются «Сны Веры Павловны». В этих «снах» главной героини романа Веры Павловны Розальской, которая на его страницах большей частью именуется просто как Вера Павловна, автор доносит до читателей в виде художественных образов все свои политические, философские и экономические идеи, предсказывая и объясняя всё то, что по его мнению последует в дальнейшем в России и мире.

Именно, развернутый показ путей подготовки подобной русской социалистической революции и развертывание живописной картины, последующего утверждения коммунизма в масштабе всей планеты и составили основное содержание романа «Что делать?».

 

 

Часть 2.  Роман Н. Г. Чернышевского «Что делать?» — история его создание и его всемирно – историческое значение

Роман выдающегося даже по тем временам русского мыслителя Николая Гавриловича Чернышевского «Что делать?», был написан им, во время предварительного досудебного заключения в Петропавловской крепости (Петербург), в период с декабря 1862 по март 1863 года.

«Что делать?» — был создан автором в жанре философско — утопического романа, и был рассчитан не на чувственную и образную, а на рациональную и рассудочную способность своего читателя. Цель данного произведения заставить читателей пересмотреть свои взгляды на жизнь и принять истину коммунистического миросозерцания как руководство к действию. Роман стал «учебником жизни», для нескольких поколений русских революционеров, вплоть до начала 20 – го века.

В романе Чернышевский показал разрушение старого мира и появление нового, изобразил новых людей, боровшихся за счастье народа. Но самое главное — это то, что Чернышевский показал в своем романе «Что делать?» общество будущего как реальность.

Своим романом Чернышевский стремится пробудить в читателях веру в неизбежную победу социализма, а затем и построение коммунизма. В связи с этим, особое место в романе занимают эпизоды или разделы, именуемые «Сны Веры Павловны».

В этих «снах», своей главной героини Веры Павловны Розальской (её девичья фамилия), которая в романе большей часть именуется по имени – отчеству, как Вера Павловна, автор проводит свои основные политические идеи, объясняя или предсказывая то, что последует в дальнейшем в жизни героев или России в целом.

На примере жизни Веры Павловны, Чернышевский, показывает путь мыслящей девушки к вершинам профессионального и вытекающего из него жизненного самоутверждения, а так же, из-за цензурных условий, в очень завуалированной форме показывает различные этапы, подготовки будущей, по его мнению, социалистической революции в России, строительство сначала социализма, а потом коммунизма, после того, когда эта революция произойдет.

Ключевое место, среди этих «снов», в романе занимает «Четвертый сон Веры Павловны», в котором Чернышевский развертывает картину светлого коммунистического будущего, в масштабе всей нашей планеты,  когда, человечество, вновь обрело утраченную ранее на многие тысячелетия, прежнею гармоническую завершенность и полноту своей жизни.

 

Часть 3. «Четвертый сон Веры Павловны», как завершение и сюжетная основа романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?», и подробное описание светлого коммунистического будущего человечества

Ключевое место среди «Снов Веры Павловны» занимает раздел «Четвертый сон Веры Павловны», в котором Чернышевский показывает картины торжества русского коммунистического будущего в масштабах всей планеты, когда вновь обретена утраченная ранее на многие тысячелетия, прежняя гармоническая завершённость и полнота первобытнообщинного коммунизма в условиях родоплеменного общинного строя или так нызаваемый «Золотой век Человечества»

Поэтому раздел «Четвёртый Сон Веры Павловны» является ядром и, по сути, основой содержания романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?». Данный раздел, этого романа, находится в четвертой главе под названием «Второе замужество». Основное содержания «Четвертого Сна Веры Павловны», содержится в пунктах 8, 9,10, 11, раздела «Четвертый сон».

«Четвертый сон Веры Павловны», рисует картину коммунистического рая на планете Земля. Того, по словам автора «Золотого века», который возникнет на Земле, когда победит революция, которую автор в то время готовил, и пропаганде которой он и посвятил свой роман « Что делать?».

Примерное содержание, этого раздела можно было бы выразить следующими словами – «Представьте себе каким станет мир, населенный богами. Что не представить? То – то, и оно, потому что, никакого воображения вам не хватит, чтобы представить себе этот совершенно невиданный мир!».

Однако поскольку, Н. Г. Чернышевский был сугубый материалист, и к тому же как он называл себя — материалист антропологический, то свой мир будущего, он, всё же населил не богами, а людьми, хотя на фоне его современников, эти люди будущего выглядели богами.

Этот, будущий «Золотой Век» а точнее «Золотая Эра Человечества», о котором в романе теоретически беседуют Лопухов и Кирсанов, воплощен в гигантском хрустальном дворце — саде, стоящем среди богатых тучных нив и садов, царства вечной весны, лета и радости.

Такими громадными домами в шахматном порядке покрыта вся преображенная освобожденным трудом Земля – планета «новых людей». В этих домах – дворцах, живут все вместе счастливые люди идеального будущего. Они вместе работают с песнями, вместе обедают, веселятся.

И, Чернышевский говорит устами богини свободной любви о светлом будущем, открывая его Вере Павловне и заодно всем своим бесчисленным читателям следующим образом: «Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести».

В «Четвертом сне Веры Павловны», Чернышевский рисует общество, в котором интересы каждого органически сочетаются с интересами всех. Это общество, где отсутствует эксплуатация человека человеком, где люди научился разумно управлять силами природы, где исчезло драматическое разделение между умственным и физическим трудом, все люди свободны, равноправны и гармонически развиты и потому могут свободно и освобожденные от нужды и повседневных жизненных забот они могут полностью раскрыть всё богатство своей личности. В этой части романа — читатель видит мир будущего, и этот мир, прекрасен во всем.

С удивительной проницательностью предвидел Чернышевский и то, что общество будущего освободит женщину от домашнего рабства и решит важные проблемы по обеспечению стариков и воспитанию молодого поколения.

Все это художественно воплощено автором вот в таких образах: «Здравствуй, сестра, — говорит она царице, — здесь и ты, сестра? говорит она Вере Павловне, — ты хочешь видеть, как будут жить люди, когда царица, моя воспитанница, будет царствовать над всеми? Смотри. Здание, громадное, громадное здание, каких теперь лишь по нескольку в самых больших столицах, — или нет, теперь ни одного такого! Оно стоит среди нив и лугов, садов и рощ. Нивы — это наши хлеба, только не такие, как у нас, а густые, густые, изобильные, изобильные. Неужели это пшеница? Кто ж видел такие колосья? Кто ж видел такие зерна? Только в оранжерее можно бы теперь вырастить такие колосья с такими зернами. Поля, это наши поля; но такие цветы теперь только в цветниках у нас. Сады, лимонные и апельсинные деревья, персики и абрикосы, — как же они растут на открытом воздухе? О, да это колонны вокруг них, это они открыты на лето; да, это оранжереи, раскрывающиеся на лето.

— Но это здание, — что ж это, какой оно архитектуры? Чугун и стекло, чугун и стекло — только. Нет, не только: это лишь оболочка здания, это его наружные стены; а там, внутри, уж настоящий дом, громаднейший дом: он покрыт этим чугунно-хрустальным зданием, как футляром; оно образует вокруг него широкие галереи по всем этажам.

— Какая легкая архитектура этого внутреннего дома, какие маленькие простенки между окнами, — а окна огромные, широкие, во всю вышину этажей! Его каменные стены — будто ряд пилястров, составляющих раму для окон, которые выходят на галерею.

— Но какие это полы и потолки? Из чего эти двери и рамы окон? Что это такое? серебро? платина? Да и мебель почти вся такая же, — мебель из дерева тут лишь каприз, она только для разнообразия, но из чего ж вся остальная мебель, потолки и полы?

— «Попробуй подвинуть это кресло», — говорит старшая царица. Эта металлическая мебель легче нашей ореховой. Но что ж это за металл? Ах, знаю теперь, Саша показывал мне такую дощечку, она была легка, как стекло, и теперь уж есть такие серьги, брошки, да, Саша говорил, что, рано или поздно, алюминий заменит собою дерево, может быть, и камень. Но как же все это богато! Везде алюминий и алюминий, и все промежутки окон одеты огромными зеркалами. И какие ковры на полу! Вот в этом зале половина пола открыта, тут и видно, что он из алюминия. Ты видишь, тут он матовый, чтобы не был слишком скользок, — тут играют дети, а вместе с ними и большие; вот и в этом зале пол тоже без ковров, — для танцев. И повсюду южные деревья и цветы; весь дом — громадный зимний сад.

— Но кто же живет в этом доме, который великолепнее дворцов? — «Здесь живет много, очень много; иди, мы увидим их».

Они идут на балкон, выступающий из верхнего этажа галереи. Как же Вера Павловна не заметила прежде? По этим нивам рассеяны группы людей; везде мужчины и женщины, старики, молодые и дети вместе. Но больше молодых; стариков мало, старух еще меньше, детей больше, чем стариков, но все-таки не очень много. Больше половицы детей осталось дома заниматься хозяйством: они делают почти все по хозяйству, они очень любят это; с ними несколько старух. А стариков и старух очень мало потому, что здесь очень поздно становятся ими, здесь здоровая и спокойная жизнь; она сохраняет свежесть

Группы, работающие на нивах, почти все поют; но какой работою они заняты? Ах, это они убирают хлеб. Как быстро идет у них работа! Но еще бы не идти ей быстро, и еще бы не петь им! Почти все делают за них машины, — и жнут, и вяжут снопы, и отвозят их, — люди почти только ходят, ездят, управляют машинами. И как они удобно устроили себе; день зноен, но им, конечно, ничего: над тою частью нивы, где они работают, раскинут огромный полог: как подвигается работа, подвигается и он, — как они устроили себе прохладу! Еще бы им не быстро и не весело работать, еще бы им не петь! Этак и я стала бы жать! И все песни, все песни, — незнакомые, новые;

Но вот работа кончена, все идут к зданию. «Войдем опять в зал, посмотрим, как они будут обедать», — говорит старшая сестра.

Они входят в самый большой из огромных зал. Половина его занята столами, — столы уж накрыты, — сколько их! Сколько же тут будет обедающих? Да человек тысяча или больше: «здесь не все; кому угодно, обедают особо, у себя».

Те старухи, старики, дети, которые не выходили в поле, приготовили все это: «готовить кушанье, заниматься хозяйством, прибирать в комнатах, — это слишком легкая работа для других рук, — говорит старшая сестра, — ею следует заниматься тем, кто еще не может или уже не может делать ничего другого».

Великолепная сервировка. Все алюминий и хрусталь; по средней полосе широких столов расставлены вазы с цветами, блюда уж на столе, вошли работающие, все садятся за обед, и они, и готовившие обед.

«А кто ж будет прислуживать?» — «Когда? во время стола? зачем? Ведь всего пять шесть блюд: те, которые должны быть горячие, поставлены на таких местах, что не остынут; видишь, в углублениях, — это ящики с кипятком, — говорит старшая сестра. – «Ты хорошо живешь, ты любишь хороший стол, часто у тебя бывает такой обед?» — «Несколько раз в год». – «У них это обыкновенный: кому угодно, тот имеет лучше, какой угодно, но тогда особый расчет; а кто не требует себе особенного против того, что делается для всех, с тем нет никакого расчета. И все так: то, что могут по средствам своей компании все, за то нет расчетов; за каждую особую вещь или прихоть – расчет».

— «Неужели ж это мы? Неужели это наша земля? Я слышала нашу песню, они говорят по-русски». – «Да, эти люди мы, ведь с тобою я, русская!» — «И ты все это сделала?» — «Это все сделано для меня, и я одушевляла делать это, я одушевляю совершенствовать это, но делает это вот она, моя старшая сестра, она работница, а я только наслаждаюсь». – «И все так будут жить?» — «Все, — говорит старшая сестра, — для всех вечная весна и лето, вечная радость. Но мы показали тебе только конец моей половины дня, работы, и начало ее половины; — мы еще посмотрим на них вечером, через два месяца».

Согласно Чернышевскому в коммунистическом обществе будущего, каждый выбирает себе занятие по душе и трудится и для себя, и для людей. Все эти люди — музыканты, поэты, философы, ученые, артисты, но они же работают на полях и заводах, управляют современными, ими созданными машинами, все больше и больше переделывают природу, превращая неплодородные земли в плодородные, осушают болота, строят каналы. И все это они делают на благо себе.

Но все это, как говорил Чернышевский, основано на свободе личности. Не зря говорит «светлая красавица»: «Где нет свободы, там нет и счастья», подтверждая этими словами то, что свобода людям необходима.

Завершающий абзац «Четвертого сна Веры Павловны»: «Ты знаешь будущее. Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего. Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее все, что можете перенести».

Часть 4. Константин  Колонтаев   «Почерк Большого Мастера или Четвертый Геноцидный Сон Веры Павловны Розальской»

«Вера Павловна, вместо того,

что бы спать с Рахметовым,

спит одна и видит свой Четвертый Сон»

(Строка одного из сочинений советской

старшеклассницы брежневской эпохи)

Что касается данного эпиграфа, то нужно отметить, что во времена Чернышевского  90% населения России было неграмотных, а при Советской власти грамотными стали все. Но, вот почему – то дураков от этого меньше не стало, и, к сожалению, их для нас ещё на сотни лет припасено. Вот, поэтому, вопросов – масса, а ответов – ноль целых, и хрен десятых.

Но если ближе к делу, то, до написания мной этой работы, не только для основной массы населения, но и для тех, кто профессионально специализировался на изучении творчества Николая Гавриловича Чернышевского, практически неизвестной стороной его научного, литературного и политического творчества, сконцентрированного  в романе «Что делать?» и особенно в его разделе «Четвёртый сон Веры Павловны», является созданная Н. Г. Чернышевским Идея Русского Национал – Коммунистического Глобализма, который согласно Чернышевскому означает, что создание коммунизма возможно только в глобальном масштабе (это как у Маркса и Энгельса), но в отличии от взглядов Маркса и Энгельса, Чернышевский считал, что этот самый Мировой Коммунизм создадут только Русские, и только они будут пользоваться его плодами, оставшись единственным народом на планете Земля. И, всё это судя по всему будет от того, что только у них  есть некоторое Буйство в Мыслях.

Чернышевский — это, одаренный Несравненной Мудростью, Высокими Помыслами и Талантами Человек, который, пронзив своим нечеловечески зорким взором время и пространство, увидел и затем описал следующую картину…  Но, судя по содержанию этой картины, результат всякого Прогресса – это Геноцид, когда в результате каждого этапа Глобального Прогресса большинство народов нашей планеты — погибают (уничтожаются, вымирают, изменяются), вместе со своей культурой.

Как отметил в связи с этим основатель теории космонавтики Константин Эдуардович Циолковский: «Низшие народности вымирают при соприкосновении с высшими. Им суждено рано или поздно, послужив человечеству, исчезнуть. Чем полнее будет население Земли, тем строже будет отбор лучших, сильнее их размножение и слабее размножение, отставших. В конце концов, отставшие исчезнут».

Или как сказал по данному поводу Чингисхан: «Недостаточно, чтобы я Победил. Другие должны быть Повержены». Поэтому, для достижения столь Грандиозной Цели, надо действовать, что называется, не оглядываясь по сторонам и не пытаясь приспосабливаться под других. Никаких – «Ни шагу назад!», никаких – «Умрём, но не отступим!». Вообще: никаких «Умрём», только – «Убьём!».

Да, этот мужик по фамилии Чернышевский, который всю свою сознательную жизнь был человеком умным, трезвым и расчётливым, и всегда стремился к Совершенству. Свободомыслящий Интеллектуал, но при этом Человек Долга. Поэтому в нём и в его жизни всегда был Смысл и Логика, тоже была. Он Действительно Реально Много Знал!

В целом, это был более чем Вменяемый и Расчетливый Человек, познавший многие Тайны Бытия. К тому же он ещё был и Мудрец Прокладывающий по Жизни Дорогу Железными Кулаками, своего Интеллекта и Воли. Одним словом — Умник, со Стальной Волей, подкрепленной Бесстрашием и Беспощадностью, в том числе, и самое главное — прежде всего к самому себе. Решимость, Кураж, Стойкость и готовность к Самопожертвованию ради своих Идей, и особенно для их Воплощения! Не оглядываясь по сторонам и не пытаясь подлаживаться под других. Такой всегда четко знает, что ему надо, и как этого добиться, поскольку Воля его Сильна. По настоящему Сильна!

И, при этом, чувствуется в нём настоящая Академическая Культура. Ведь он был в сущности Простой Скромный Мудрец, жаждущий лишь Знаний и Мудрости, ненавидящий войны, и обожающий решать все разногласия мирным путем! Но Реальная Жизнь заставила его своим слабым человеческим восприятием охватить некие Глобальные, почти Геологические Процессы и предложить самые радикальные методы переустройства мира.

И, так согласно Чернышевскому, Глобальное Коммунистическое Будущее на планете Земля – светло и прекрасно. Но, исключительно для русских, которые останутся в том будущем единственным народом на этой самой планете. И, вот, что согласно этой концепции Чернышевского, увидела в своём «Четвёртом сне» главная героиня этого романа Вера Павловна: «Цветы завяли; листья начинают падать с деревьев; картина становится уныла. – Видишь, на это скучно было бы смотреть, тут было бы скучно жить, говорит Младшая Сестра, — я так не хочу. – Залы пусты, на полях и в садах тоже нет никого, — говорит старшая сестра, — я это устроила по воле своей сестры Царицы.

– Неужели дворец в самом деле опустел? — Да, ведь здесь холодно и сыро, зачем же быть здесь? Здесь из двух тысяч человек осталось теперь десять — двадцать человек оригиналов, которым на этот раз показалось приятным разнообразием остаться здесь, в глуши, в уединении, посмотреть на северную осень. Через, несколько времени, зимою, здесь будут беспрестанные смены, будут приезжать маленькими партиями любители зимних прогулок, провести здесь несколько дней по — зимнему.

— Но где же они теперь? — Да везде, где тепло и хорошо, вы сами на 7 — 8 плохих месяцев вашего года уезжаете на юг, — кому куда приятнее. Но есть у вас на юге и особая сторона, куда уезжает главная масса ваша. Эта сторона так и называется «Новая Россия».

– Это где Одесса и Херсон? – Нет, это было в твое время, а теперь, смотри, вот где Новая Россия». Горы, одетые садами; между гор узкие долины, широкие равнины.

— Эти горы были прежде голые скалы, — говорит Старшая Сестра. — Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких деревьев: внизу во влажных ложбинах плантации кофейного дерева; выше финиковые пальмы, смоковницы; виноградники перемешаны с плантациями сахарного тростника; на нивах есть и пшеница, но больше рис

— Что ж это за земля? — Поднимемся на минуту повыше, ты увидишь ее границы».

И судя по дальнейшему описанию из «Четвертого сна Веры Павловны», Небесная Царица подымает Веру Павловну Розальскую, на одну из высших точек горного массива Голаны (Голанские высоты) на стыке границ нынешних Сирии, Ливана и Израиля. С котрой ей открывается  следующий вид: «На далеком северо — востоке две реки, которые сливаются вместе (примечание – соответствует Тигру и Ефрату), прямо на востоке от того места, с которого смотрит Вера Павловна; дальше к югу, все в том же юго — восточном направлении, длинный и широкий залив (примечание – Персидский залив); на юге далеко идет земля, расширяясь все больше к югу между этим заливом и длинным узким заливом, составляющим ее западную границу (примечание – Аравийский полуостров). Между западным узким заливом и морем, которое очень далеко на северо — западе, узкий перешеек (примечание – Синайский полуостров).

— Но мы в центре пустыни? — говорит изумленная Вера Павловна (примечание – Аравийская пустыня)

— Да, в центре бывшей пустыни; а теперь, как видишь, все пространство с севера, от той большой реки на северо — востоке, уже обращено в благодатнейшую землю, в землю такую же, какою была когда-то и опять стала теперь та полоса по морю на север от нее, про которую говорилось в старину, что она «кипит молоком и медом». Мы не очень далеко, ты видишь, от южной границы возделанного пространства, горная часть полуострова еще остается песчаною, бесплодною степью, какою был в твое время весь полуостров; с каждым годом люди, вы русские, все дальше отодвигаете границу пустыни на юг. Другие работают в других странах: всем и много места, и довольно работы, и просторно, и обильно. Да, от большой северо — восточной реки (примечание – слияние Тигра и Ефрата в единое русло), все пространство на юг до половины полуострова зеленеет и цветет, по всему пространству стоят, как на севере, громадные здания в трех — четырех верстах друг от друга, будто бесчисленные громадные шахматы на исполинской шахматнице. Спустимся к одному из них — говорит старшая сестра.

Такой же хрустальный громадный дом, но колонны его белые. — Они потому из алюминия, — говорит старшая сестра, — что здесь ведь очень тепло, белое меньше разгорячается на солнце, что несколько дороже чугуна, но по-здешнему удобнее». Но вот что они еще придумали: на дальнее расстояние кругом хрустального дворца идут ряды тонких, чрезвычайно высоких столбов, и на них, высоко над дворцом, над всем дворцом и на, полверсты вокруг него растянут белый полог. Он постоянно обрызгивается водою, — говорит старшая сестра: видишь, из каждой колонны подымается выше полога маленький фонтан, разлетающийся дождем вокруг, поэтому жить здесь прохладно; ты видишь, они изменяют температуру, как хотят.

— А кому нравится зной и яркое здешнее солнце?

— Ты видишь, вдали есть павильоны и шатры. Каждый может жить, как ему угодно, я к тому веду, я все для этого только и работаю.

— Значит, остались и города для тех, кому нравится в городах?

— Не очень много таких людей. Городов осталось меньше прежнего, — почти только для того, чтобы быть центрами сношений и перевозки товаров, у лучших гаваней, в других центрах сообщений, но эти города больше и великолепнее прежних; все туда ездят на несколько дней для разнообразия; большая часть их жителей беспрестанно сменяется, бывая там для труда, на недолгое время.

— Но, если есть те, кто хочет постоянно жить в них?

— Живут, как вы живете в своих Петербургах, Парижах, Лондонах, — кому ж какое дело? Кто станет мешать? Каждый живи, как хочешь; только огромнейшее большинство, 99 человек из 100, живут так, как мы с сестрою показываем тебе, потому что это им приятнее и выгоднее. Но, иди же во дворец, уж довольно поздний вечер, пора смотреть на них.

— Но нет, прежде я хочу же знать, как это сделалось? — Что? — То, что бесплодная пустыня обратилась в плодороднейшую землю, где почти все мы проводим две трети нашего года.

– Как это сделалось? Да что ж тут мудреного? Ведь это сделалось не в один год, и не в десять лет, постепенно продвигали дело. С северо — востока, от берегов большой реки, с северо — запада, от прибережья большого моря, — у них так много таких сильных машин, — возили глину, она связывала песок, проводили каналы, устраивали орошение, явилась зелень, явилось и больше влаги в воздухе; шли вперед шаг за шагом, по нескольку верст, иногда по одной версте в год, как и теперь все идут больше на юг, что ж тут особенного? Они только стали умны, стали обращать на пользу себе громадное количество сил и средств, которые прежде тратили без пользы или и прямо во вред себе.

То, что мы показали тебе, нескоро будет в полном своем развитии, какое видела теперь ты. Сменится много поколений прежде, чем вполне осуществится то, что ты предощущаешь. Нет, не много поколений: моя работа идет теперь быстро, все быстрее с каждым годом, но все-таки ты еще не войдешь в это полное царство моей сестры; по крайней мере, ты видела его, ты знаешь будущее. Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего. Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее все, что можете перенести».

Кстати во времена Чернышевского, то есть в начале 60 — х годов 19 – го века, «Новая Россия» («Новороссия»), представляла собой северное и восточное побережье Черного моря, а так же примыкающее к нему побережье Азовского моря. Но в 1862 – 1863 годах, Николай Гаврилович, всё увидел далеко, намного столетий вперёд, и в результате, где – то через пару веков вперёд он узрел совсем уж Новую Новороссию, находящуюся в границах всего Большого Ближнего Востока и надо понимать, так же с территориями современной Турции и Ирана (Персии), поскольку без территорий этих стран у этой Новой Новороссии не будет прямой сухопутной связи с территорией России Старой, а это было бы уж совсем, вопиющее и сурово караемое упущение.

Да, прочитав данное описание этой «Новой Новороссии» по Чернышевскому, современные нефтяные шейхи Аравийского полуострова, да и не только они, но и турецкие политики, да и иранские аятоллы тоже, начали бы, что называется кипятком ссать. Да, вот такие Светлые Перспективы, сулит им Неумолимая Поступь нашей Русской Истории, вызванная Небывалым Подъёмом Патриотического Духа и Готовностью к Самопожертвованию во имя Высоких Идеалов. Ведь, если ты не идешь на Войну, то Война идёт к тебе.

В общем, по всему Большому Ближнему Востоку, и, прежде всего по гигантской пустыне Аравийского полуострова, звучат русские народные, шальные хороводные песни, свидетельствующие об общительности, искренности в обращении с другими людьми и добродушии их исполнителей, но при этом сразу же логично возникает вопрос, а куда делось местное, так сказать коренное население, ну типа там арабы, персы, турки, курды и немножко евреи, которые до этого, пели здесь песни совершенно другого звучания и содержания? Куда они исчезли? Нет ответа.

Да, надо же столько людишек вокруг нас было и, все, вдруг куда – то пропасть решили. Ну, что за вредный народ. И, насколько же далеко зашла в своем развитии человеческая подлость. Все это в очередной раз давало нам повод огорчиться порочностью окружающей нас человеческой натуры, и заодно порадоваться собственной предусмотрительности людей вполне психически здоровых, весьма здравомыслящих и хорошо знающих, что они делают.

Да, каждый из нас – человек холодный и расчетливый, деловой, отличающийся практичным складом ума и от того по большей части пренебрегающий обывательской моралью, и потому чётко понимающий, что людей, конечно надо перевоспитывать, но сейчас это делать совершенно некогда, потому проще их убивать, а перевоспитывать их будут уже в аду. Там, есть специально обученные команды, соответствующие помещения и приспособления, учебные пособия и опытные педагоги. А, мы, здесь на земле должны заниматься насущными земными задачами.

Но вернёмся к «Новой Новороссии». И так согласно этому разделу «Четвёртого сна Веры Павловны» — Новая Россия или «Новая Новороссия» — это по Чернышевскому, как минимум весь так называемый Большой Ближний Восток, а именно весь Аравийский полуостров (Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, Бахрейн, Оман, Йемен), Ирак, Сирия, Ливан, Иордания и Палестина (Израиль). Так же подразумевается что в «Новую Новороссию», так же входят нынешние Турция и Иран.

То, что не только бывший Большой Ближний Восток, ставший «Новой Новороссией», но и вся остальная планета Земля населена русскими следует из следующей фразы Небесной Царицы в «Четвёртом Сне»: «Другие работают в других странах, всем и много места и много работы, и просторно и обильно».

 

Прекрасный Новый Мир! Но идти к нему, придётся по колено в крови. А часто и по пояс. В общем, зальём мир кровью в попытке подогнать всех людей под наши Идеалы. Одним словом, построим свободное и счастливое общество, перебив всех несогласных жить счастливо! Тогда и вздохнем полной грудью. Но этот Новый Мир, будет Прекрасный? Конечно же, ну просто Дивно Прекрасный!

Таким образом, согласно Чернышевскому предстоящее коммунистическое будущее планеты Земля, действительно «светло и прекрасно», но только для русских, которые живут в гордом одиночестве на этой планете. И, вся их эта благодать, опирается на фундамент состоящий из могильных плит, невписавшихся в эту новую цивилизацию народов.

Да, трудная, но желанная добыча. Но, разве Настоящая Свобода, это разве не достаточно красивый идеал, ради которого можно рискнуть своей жизнью, или забрать чужую? И, неважно, каким способом. Вот и получается, что Свобода для одних, чаще всего оборачивается гибелью для других.

Впрочем, люди близкие к Высшим Сферам Бытия, всегда довольно вольно обращаются с любыми общепринятыми запретами и предрассудками. В конце концов, кого интересуют подобные незначительные детали? Просто, такова цена нашего победного гоп — стопа. Нет, они не жадные. Просто очень азартные. В общем — то, у этих ребят, золотые сердца, только они немного резковаты. Поэтому, не ждите от них ответы на все Вопросы Мироздания, поскольку в ответ они могут наговорить много лишнего и странного. Ведь, они всем показали, что они не такие, как остальные, они другие, они — те, которые берут самое лучшее. Поэтому – то им теперь и позволено, слишком многое. Немыслимо многое. Они, это всё понимают и ни капли не стесняются использовать и пользоваться. Милые, добрые люди с невинными забавами.

Однако, ведь очень и очень странно, что эта, столь откровенно нарисованная Чернышевским в «Четвёртом сне Веры Павловны», картина «Русская планета Земля», так и никем до меня Константина Колонтаева, не была обнаружена. Причём, так и не была обнаружена за весьма и весьма солидный срок, а именно за 150 лет прошедших с момента написания Чернышевским романа «Что делать?» и до начала написания мной Константином Колонтаевым, данной работы осенью 2013 года.

Да, очень странно, что эта столь Грандиозная и достаточно откровенно сформулированная Утопия Н. Г. Чернышевского, за 150 лет своего существования, так и не была обнаружена ни одним из нескольких тысяч историков, литературоведов или литературных критиков, которые эти самые 150 лет, профессионально занимались высокооплачиваемым исследованием литературного творчества Н. Г. Чернышевского и прежде всего этого самого романа «Что делать?».

Скорее всего, главной причиной этого невнимания к весьма чётко высказанной и показанной в Четвёртом сне Веры Павловны», особенностей этой Геополитики Чернышевского, было инстинктивное на уровне подсознания отторжение данного факта, облегчённое тем, что ни до ни после этого романа Чернышевский никогда публично не высказывал и не отражал на бумаге, признаков наличия у него, хотя бы в самой умеренной форме тех взглядов, которые можно было бы назвать «русским национал – коммунизмом», да ещё в столь безбрежной и совсем уж негуманной форме. В общем, причина этого «незамечания», этой главной глобально – геноцидной особенности «Четвертого сна», можно выразить фразой: «Эта История не может быть освоена Сознанием». Да, тут, явно налицо имеет место быть Трагедия Великого Мыслителя, чьи мысли оказались не поняты мелкими и тупыми людишками. И поэтому, надо произвести какую — то ментальную операцию над самим собой, создать «мертвую зону» в мышлении и восприятии.

 

А теперь вновь вернёмся к содержанию Грандиозной Глобальной Утопии Н. Г. Чернышевского сформулированного им в «Четвёртом сне». Из данного текста «Четвёртого сна Веры Павловны», следует, что глобальный проект коммунистического будущего русского народа, изложенный Чернышевским совершенно не предусматривал, никакой ассимиляции других народов, типа строчек из шлягера 90 — х годов прошлого 20 – го века, в исполнении Вики Цыгановой: «Даже негры на Ямайке по аккорды балалайки, на последние гроши пьют как наши алкаши. Русская водка, чёрный хлеб, селёдка…», и особенно ассимиляции народов, находящихся на совершенно иных цивилизационных принципах.

Поэтому совершенно нет в нас желания облагодетельствовать все человечество, а только своих. Кончилась у нас прежняя бездумная дружба народов. Нас никто не жалеет, а мы значит в ответ будем весь мир жалеть? Пора уже положить конец всем этим великодушиям. Тем более, что нравы воцарились простые, и вопросы решаются быстро и легко. И кардинально.

В общем, получается, что Новым Русским Коммунистическим Сверхчеловекам, нарисованным Чернышевским, другие народы просто не нужны. Причём, не нужны, абсолютно ни в каком качестве. Ни в качестве трудовых рабов и ни в качестве проституток обоего пола, типа Таиланда в конце 20 – первые десятилетия 21 – го века. Ведь Высокая Русская Коммунистическая Мораль и Традиционные Семейные Ценности, не позволяют и не приемлют ни рабства трудового, ни тем более рабства сексуального. Так что, мы никого не будем штыками в светлое будущее загонять.

Ведь Коммунизм – это Содружество Свободных Людей, доверяющих друг другу и ставящих перед собой Грандиозные Задачи и Высокие Цели, а так же ведущих Благородную Борьбу за расцвет Прогресса.

Коммунизм — это общество, в котором нет бедных, больных телом и духом. Краеугольный принцип коммунистического общества — здоровье во всём. При Коммунизме люди обязательно должны стать красивыми, здоровыми и физически развитыми

Так что, о пролетарском интернационализме, о братстве всех угнетенных трудящихся, в условиях реальной жизни придётся срочно забыть. Революционная Целесообразность для Настоящих Русских Большевиков превыше всего! Великая Цель – Глобальная Коммунистическая Республика — оправдывает любые средства для её достижения. Ведь, сам процесс достижения данной цели — это будет Подвиг! Причём — Эпический.

Да, очень весёлая жизнь нас ждёт. Будет нам и Мировой Коммунизм и Просторы Космоса с Бессмертием Разума. И главное тут – это начать. Да, начать. Поднять, так сказать Кровавое Знамя нашего Русского Всемирного Восстания.

Что и говорить, на фоне этого глобального проекта Чернышевского, крайне блекло, а то и вовсе невинно выглядит сформулированная, тогдашним крайним русским националистом и монархистом, дипломатом и поэтом Ф. И. Тютчевым в его коротком стихотворении «Русская География», написанном в 1848 – 1849 годах, идея Российской империи, занимающей большую часть Европы и Азии»

«Москва и Град Петров, и Константинов Град —

Вот царства Русского заветные Столицы…

Но где предел ему? и где его границы —

На север, на восток, на юг и на закат?

Грядущим временам судьбы их обличат.

Семь внутренних морей и семь великих рек…

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,

От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…

Вот царство Русское… и не прейдет вовек,

Как то провидел Дух, и Даниил предрек»

Это стихотворение Тютчева было написано до Чернышевского, а после него нечто похожее содержится в написанном в 1925 – 1927 годах романе Алексея Николаевича Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» — глава 86, где показаны планы по полной реконструкции мира со стороны главного героя этого романа

— инженера Петра Петровича Гарина: «Я овладеваю всей полнотой власти на земле. Ни одна труба не задымит без моего приказа, ни один корабль не выйдет из гавани, ни один молоток не стукнет. Всё подчинено, — вплоть до права дышать, — центру. В центре — Я. Мне принадлежит всё. Я отчеканиваю свой профиль на кружочках: с бородкой, в веночке, а на обратной стороне профиль мадам Ламоль. Затем я отбираю «первую тысячу», — скажем, это будет что — нибудь около двух — трёх миллионов пар. Это патриции. Они предаются высшим наслаждениям и творчеству. Для них мы установим, по примеру древней Спарты, особый режим, чтобы они не вырождались в алкоголиков и импотентов. Затем мы установим, сколько нужно рабочих рук для полного обслуживания культуры. Здесь также сделаем отбор. Этих назовём для вежливости — трудовиками…

— Ну, разумеется…

— Хихикать, друг мой, будете по окончании разговора. Они не взбунтуются, нет, дорогой товарищ. Возможность революций будет истреблена в корне. Каждому трудовику после классификации и перед выдачей трудовой книжки будет сделана маленькая операция. Совершенно незаметно под нечаянным наркозом… Небольшой прокол сквозь черепную кость. Ну, просто закружилась голова, — очнулся, и он уже раб. И, наконец, отдельную группу мы изолируем где-нибудь на прекрасном острове исключительно для размножения. Всё остальное придётся убрать за ненадобностью.

— Вот вам структура будущего человечества по Петру Гарину. Эти трудовики работают и служат безропотно за пищу, как лошади. Они уже не люди, у них нет иной тревоги, кроме голода. Они будут счастливы, переваривая пищу. А избранные патриции — это уже полубожества.

— Хотя я презираю, вообще — то говоря, людей, но, всё же приятнее находиться в хорошем обществе. Уверяю вас, дружище, это и будет самый настоящий золотой век, о котором мечтали поэты. Впечатление ужасов очистки земли от лишнего населения сгладится очень скоро. Зато, какие перспективы для гения! Земля превращается в райский сад. Рождение регулируется. Производится отбор лучших. Борьбы за существование нет: она — в туманах варварского прошлого. Вырабатывается красивая и утончённая раса — новые органы мышления и чувств. Покуда коммунизм будет волочь на себе всё человечество на вершины культуры, я это сделаю в десять лет. К чёрту! — скорее, чем в десять лет. Для немногих… Но дело не в числе…

— Фашистский утопизм, довольно любопытно, — сказал Шельга».

Да, с одной стороны светлая коммунистическая утопия Чернышевского, а с другой мрачная космополитическая фашисткая утопия инженера Гарина. Это да. Это Шок! А, ведь Шок — это по — нашему!

После написанного Чернышевским «Четвертого сна Веры Павловны», даже столь одиозный Адольф Гитлер, вместе со своим главным партийным идеологом Альфредом Розенбергом, и своей идеей «Либенс раума», то есть «Жизненного пространства для германской нации», выраженной в их «Майн кампфе» и «Миф 20 века», курят в сторонке бамбук, потому что, эти их талмуды по сравнению с несколькими страницами «Четвертого сна Веры Павловны» Чернышевским, не годятся даже на самокрутки. И всё их глубокомысленое содержание сейчас выглядит страшно убогим и мелким. Мышиной возней выглядят, несерьезным мальчишеством.

Да, Гитлер и Розенберг, как впрочем и остальные члены их партии – это придурки и злобные дегенераты, но самое главное — насквозь типичные, жалкие и приземлённые немецкие мещане, которым явно чужд Высокий Полёт Глобальной Фантазии. В общем, жалкое зрелище, душераздирающее, но поучительное.

Да, немецким нацистам, именно из – за их типичного немецкого мещанства, никогда фантазии и не хватало. А почему? А, всё потому, что по — настоящему Высокой Культуры как у русских, у них, никогда нет и не было, и потому не было у них Полёта Высокой Фантазии. А у нас она есть, потому что мы — лучшие в мире, мы — лучшие во всём! И, тем, кто встанет у нас на пути, не позавидуют даже грешники в адских котлах!

Да, для убийства уже придумали столько эвфемизмов, что скоро забудешь, как это на самом деле называется. Но никогда, как сдаётся мне, мы не забудем, как это делать. Слишком хорошо нас учили и почему — то мы оказались самыми лучшими учениками. Это радовало, причем сильно. Одушевляюще радовало.

Но если без иронии, то почему же лидеры германского нацизма, как впрочем и современники Чернышевского русские националисты – «славянофилы», включая даже такого радикального из них как Тютчев, были столь по мещански ограничены в своих территориальных притязаниях и мировых стремлениях? А, потому, что они, все, включая и германских, так называемых «национал – социалистов» Гитлера был просто буржуазными националистами с различной степенью агрессивности.

Вот эта  буржуазность их национализма и порождала буржуазно — мещанскую ограниченность их замыслов, стремлений и фантазий, которая заключается вот в этой фразе: «Главное — это умеренность во всём. Нетрудно обеспечить себя до конца жизни, если этот конец наступит уже сегодня».

В общем, причины этой гитлеровской буржуазно – мещанской ограниченности можно определить фразой: «Вы, всё, ещё никак, не можете выкарабкаться, из под обломков обывательской морали».

Но откуда же, у Чернышевского, взялась – эта, Грандиозность Русского Коммунистического Глобализма, вкупе с его же агрессивностью и безжалостностью? Типа, огнем, значит, и мечом. Ответ на данный вопрос, был дан спустя несколько более полувека, после написания Чернышевским своего романа «Что делать?», а, именно в период Гражданской войны, и если, точнее, то, где – то, между 1918 и 1919 годами.

Этот ответ относительно отличия от традиционной немецкой буржуазно — мещанской ограниченности — грандиозной русской коммунистической неограниченности чуть ли не во всём, содержится в высказывании одного из известных во время Гражданской войны 1917 – 1920 годов на Украине и в Советской России большевисткого деятеля Георгия Пятакова, который причины этой грандиозной неограниченности, раскрыл следующим образом: «Когда мысль держится за принцип насилия и держится за насилие принципиальное и психологически свободное, никакими законами и препятствиями не ограниченное – тогда область возможного действия расширяется до гигантских размеров, а область невозможного сжимается до крайних пределов, падает до нуля. Беспримерным расширением возможного, превращением того, что считалось невозможным в возможное, этим и характеризуется большевисткая коммунистическая партия. В этом и есть настоящий дух большевизма. Это есть, черта, глубочайше отличающая нашу партию, от всех прочих, делающая её «партией чудес»».

Причём надо обязательно отметить, что Пятаков на момент высказывания этой своей мысли был чистым марксистом, с уклоном в троцкизм, то есть последовательным интернационалистом и практически космополитом, что кстати и привело его в 1937 году в расстрельный подвал НКВД. Видать есть во всём этом, какая – то Большая  Мудрость и Сила.

 

М — да, вот уж действительно: «Москва – слезам не верит». А всё потому, что: «Москва – поверит только пулям!». И в этом плане можно рассчитывать только на себя и никак иначе. Что с одной стороны почетно, с другой – ну очень уж тяжеловато. Но, они, всегда, верят в свою исключительность, и прежде всего потому что, эта вера заставлят их работать над собой, работать над переводом своих Желаний в Осуществленную Действительность. И благодаря всему этому, они как – то вдруг поняли, что подобного момента они давно втайне уже ждали. Что в лабиринтах ихо души давно уже жила надежда: когда – нибудь, они покажут всем этим людишкам, всей этой человеческой грязи, способной лишь отравлять воздух миазмами и мешать другим совершенствоваться, ее место — под ногами тех, кто только и имеет право на звание Человека или Сверхчеловека. И, сейчас они обратят эту человеческую грязь, просто в грязь обыкновенную.

Другая причина беспощадности коммунистической морали, заключается в том, что в ходе строительства нового мира, с новой идеологией идёт процесс стирания всех прежних этических норм и создание принципиально новых.

В результате для остальных так называемых «людей» строители нового мира превращаются в инопланетянина со своей особой собственной логикой и главное — конкурирующих со всеми остальными за право жить на этой планете или для начала на какой — то её части. Такая борьба ведется по принципу «Должен остаться кто — то один».

Да, должен остаться кто – то один. Ведь тот факт, что ты выполз из дерьма, еще совсем не означает, что дерьмо дальше не поползет за тобой. Правда, поджечь всё вокруг — это совсем не проблема, проблема лишь в том, чтобы самому не сгореть при этом. Когда так много поставлено на карту, мелочей не бывает. Чувствовались тяжкие дороги вечного с кем – то соседства и постоянной конкурентной борьбы. Вот, поэтому, так интересно видеть настоящих мастеров в деле, когда они демонстрируют свой богатый внутренний мир всеми доступными способами, показывая всем пример праведной жизни и нестяжательства и при этом, не ходя вокруг да около, не тратя время на пустые уловки и ненужные слова вежливости. Да, вот, он Благословенный Мир Великих Свершений, некая безумная Игра Ума.

Ну и вдобавок, ещё и традиция, идущая со времён первобытного коммунизма древних племён охотников собирателей и кочевников – скотоводов, заключается в том, что если ты крадёшь и убиваешь внутри своей первобытной коммунистической общины (коммуны), то крадешь не у другого и убиваешь не другого, ты убиваешь себя и крадешь у себя. Но вот весь внешний мир — это твои охотничьи угодья, там можно делать что угодно, и никто из других членов твоей общины (коммуны) тебя не осудит. Поскольку для них были «людьми» — только свои, а весь остальной мир — «чужими». А единственным возможным вариантом общения с чужаками был удар копьем или дубиной. Да, мы, все в душе художники, и в каждом из нас спит Нерон. Жаль, только что не художники — баталисты, а то уже сидели бы с кистями за мольбертом, захлебываясь от восторга и эстетического наслаждения.

Да, настоящий коммунизм – это учение весьма и весьма элитарное, поэтому произвольно выбранный человек в коммуне приживется с максимальной вероятностью в 10%, а в реальности так и гораздо меньший процент. Такая же низкая вероятность войти в коммунизм, не только для отдельного человека, но и для целых народов. Естественно, при таких параметрах и в таких рамках, марксизм и особенно его советская предельно интернационалисткая версия – это чудовищное извращение данного постулата.

Поэтому Настоящие Коммунары – это, всегда Умники, со Стальной Волей, подкрепленной Бесстрашием и Беспощадностью, в том числе, и даже прежде всего к самому себе. Все до одного, этакие битые матерые волки, без суеты и истерик, шарящие глазами по окрестностям, в поисках подходящей глотки, которую можно было бы порвать. А в глазах… Глаза просто переполнены амбициями и готовностью захапать под себя весь мир. Эти ребята сомнений не испытывали, но зато умели сдерживать свои эмоции, и тщательно контролировать свои мысли. Очень хороший и действенный метод.

Такие, как они, очень четко знают, что им надо, и как этого добиться. А надо им, только одно — Войти в Благословенный Мир Великих Свершений. В общем, Ответственные Люди с Большими и Высокими Идеалами. Поэтому, таких дешевыми фокусами их не купишь. А так же и не запугаешь даже Гаагским трибуналом, таящимся за каждым кустом и сурово карающим любое проявление недружелюбия и нетолерантности. Поэтому, всегда, всегда опасайтесь нас Образованных и Начитанных. Ведь, хрен поймешь, чего от нас ждать, тем, кому культуры и искренности не хватает.

А, всё потому, что: «Ну, и кроме, всего прочего, самое главное, что, у нас – это так сказать Высшая Цель, всегда имеется! И, мы, к тому же — довольно перспективные молодые люди, и к тому же эстеты вместе с тем. Значит, остальным народам этого мира нужно надеяться на свои силы! А то, расслабились тут разного рода народы, за сотни лет относительно спокойного существования и разговорчики пошли, вот мол, в случае чего Русские придут и их всех спасут. Да, типа спасут всех хороших и покарают всех плохих. Они почему — то считают нас Русских, всем им сильно должным. Ну надо же, какая наивность и наглость одновременно. Так вот, что, милые если русские к вам и придут, то совсем не факт, что они вас при этом спасут. Спасти – то, вас, может и можно, но к чему нас это приведёт? Да, уж точно, что если и приведёт, то уж точно ни к чему хорошему!» 

Поэтому, экспериментируем, опыты ставим, науку двигаем. И, всю планету воспринимаем, как полигон для своих экспериментов, без особых метаний и душевных терзаний.

Так что, хоть история и не имеет сослагательного наклонения, мы её сослажим и наклоним. Короче изменим! А будущее для себя создадим светлое, счастливое и прекрасное.

Это был разговор о будущем Русском Коммунизме по Чернышевскому, но, как известно коммунизму, в обязательном порядке должен предшествовать социализм. К сожалению, эту предшествующую фазу Чернышевский, по целому ряду, надо думать весьма веских для него причин, так и не рассмотрел, но этот пробел за него восполнили другие отечественные писатели, уже советские как по времени жизни, так и по национальности, в лице братьев Аркадия и Бориса Натановича Стругацких.

 

Эти братья – писатели, рассмотрели данный социалистический этап строительства будущего Русского Мирового Коммунизма в набросках своего, так и неопубликованного романа, который должен был стать продолжением их научно – фантастической повести «Обитаемый остров», написанной в 1966 году и вскоре после этого опубликованной. В этой книге, одной из сюжетных линий, была так называемая «Островная империя», с её эскадрами «белых субмарин».

 

После того, как «Обитаемый остров»,  в течении нескольких лет был издан 24 раза, как в СССР, так и ещё в 13 странах мира, у его авторов возникла идея написать его продолжение – роман «Белый Ферзь», в котором главный герой «Обитаемого острова» Максим Камерер, по заданию Странника, проникает в эту самую загадочную «Островную империю», дабы её разрушить и прекратить тем самым походы «белых субмарин», опустошающие побережья остальных стран этой планеты.

 

Согласно авторскому плану написания романа «Белый Ферзь», Островная империя, состоит из трёх поясов (кругов, миров).

Внешний мир («Чёрный пояс»), предназначен для защиты империи от всех внешних угроз. Обитатели данного круга – это разного рода агрессивные социопаты из которых формируются экипажи «белых субмарин»,. Это внешний мир (пояс, круг) Островной империи – тюрьма. Законов внутри этого пояса (круга) в мирное время нет и лишь, в ходе боевых действий в нём устанавливается режим жестокой военной иерархии и связанная с ней субординации. Этим внешним кругом империя ощетинивалась против всего остального мира данной планеты, держа оборону и нанося удары.

 

Таким образом, по сути, этот внешний круг (пояс, мир) Островной империи,  представляет собой гигантский штрафной батальон. Именно штрафной, а не дисциплинарный. Поскольку он не предусматривает возможного исправления его обитателей и дальнейшего изменения их статуса в сторону повышения. Этот мир предназначен для наиболее эффективной утилизации образующегося в процессе социализации человеческого мусора.

 

Средний (жёлтый) мир населяют обычные люди, есть органы правопорядка, хотя преступности почти нет. Средний круг населён обычными людьми, ни в чем не чрезмерными, не ангелами, но и не бесами. Его жители представлены законопослушными обывателями – работягами и инженерами – исполнителями.

В центре империи внутренний (белый) мир, в котором живут самые умные, гениальные люди: поэты, художники, философы, политики. Это Мир Справедливости, тот самый «Полдень, XXII век». Теплый, приветливый, безопасный мир Духа, Творчества и Свободы, населенный исключительно людьми талантливыми, славными, дружелюбными, свято следующими всем заповедям самой высокой нравственности. Одним словом, те, кто, этой империей правят. И, к примеру, ефремовские Фай Родис и Дар Ветер в этот коллектив отлично бы вписались.

 

Верховный правитель Островной империи, именуется само собой императором, который, однако, несмотря на этот титул как фактически, так и юридически, является президентом, поскольку эта должность выборная. Получается такая вот империя – республика.

 

Каждый рожденный в Империи неизбежно оказывался в определённом круге (мире). Поскольку, в процессе воспитания в детском и подростковом возрасте, общество деликатно, а если надо, то и грубо, вытесняет индивидатуда, где находится его место в соответствии с проявившимися у него его талантами и нравственностью. Это вытеснение происходит, как автоматически, так и с помощью соответствующего социальных механизмов отбора, чего — то вроде полиции нравов.

Примерная концовка романа «Белый Ферзь» согласно авторскому замыслу должна была быть следующей: Максим Каммерер, пройдя сквозь внешний чёрный и средний желтый круги и добравшись наконец до белого центра, ошарашенно наблюдает в нём эту райскую жизнь, практически ничем не уступающую земной комунистической, и общаясь с высокопоставленным аборигеном, узнаёт у него все детали устройства Островной империи. И, пока, он после этого узнавания, внутри себя пытается примирить непримиримое, осмыслить неосмысливаемое, состыковать нестыкуемое, то вдруг слышит от обитателя имперского центра вежливый вопрос: «А что, у вас разве мир устроен иначе?».

В ответ Максим, начинает говорить, объяснять и втолковывать собеседнику о Высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой… Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно, нереализуемая на практике». И когда, после этого Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради, которой братья Стругацкие и хотели этот роман написать: «Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто — то придумал до вас и без вас, а вы не догадываетесь об этом».

По замыслу авторов эта фраза должна была поставить последнюю точку в жизнеописании Максима Каммерера. Она должна была заключить весь цикл о Мире Полудня, дав некий итог этого мировоззрения.

И, в качестве своеобразного заключения

Когда в последние дни октября 2013 года была начата эта работа, никто в мире, в том числе и автор этих строк не подозревал, что спустя два года – 30 сентября 2015 года, Российская Федерация начнёт с целью спасения дружественного режима президента Асада – младшего военную интервенцию в Сирийскую Арабскую Республику, а точнее, в те жалкие остатки прежней территории и государственной структуры, которые от неё остались, после начавшейся за четыре года до этого ввода российских войск, гражданской войны и иностранной военной интервенции. И после этого части различных родов войск вооруженных сил Российской Федерации, начнут активные боевые действия на сирийской территории. И таким образом волей Исторического Рока, был сделан первый шаг на пути осуществления той Грандиозной Утопии Н. Г. Чернышевского, которую он изложил в своём самом знаменитом романе «Что делать?», а точнее в одном из разделов этого романа под наименованием «Четвёртый сон Веры Павловны».

Вот таким парадоксальным образом, Высокая Идея о Светлом Коммунистическом Будущем Исключительно Русской по своему населению планеты Земля, начала осуществляться грязными руками нынешнего насквозь коррумпированного путинского режима дикого воровского капитализма, и в том числе, и  в значительной степени руками презренных наёмников – «псов войны», из созданной этим же путинским режимом по западным образцам частной военной компании «Вагнер».

Хотя впрочем, как говорил, то ли начальник военной разведки кайзеровской Германии в годы Первой Мировой войны полковник Вальтер Николаи, то ли начальник этой же структуры при Гитлере – адмирал Вильгельм Канарис: «Грязи нет — есть кадры», а так же «Грязь – это подходящее вещество, находящееся в неподходящем месте». Или как не менее цинично, но при этом, всё же гораздо более романтично поэтически писал, оставшийся неизвестным автор времён Гражданской войны 1917 – 1922 годов в России:

Чего жалеть рабов солдат

С душой бескрылою и куцей?

Пусть гибнут тысчами, добрят

Поля Грядущих Революций!

Да, именно, вот так, грязными руками, совершенно морально нечистоплотных людей, 30 сентября 2015 года, российской военной интервенцией в Сирийскую Арабскую Республику, началось возведение Величественного Здания Всемирного Русского Коммунизма, которое по своим масштабам неизмеримо превосходит аналогичный процесс с Вавилонской Башней.

Остается надеяться, что в отличии от Вавилонской Башни, практическая реализация Грандиозной Утопии Н. Г. Чернышевского, будет иметь гораздо более позитивные результаты.

 

Часть 5. Тема Коммунистического Сверхчеловека в романе Н. Г. Чернышевского «Что делать?»

 

Что касается небольшой численности населения на нашей планете в условиях глобального коммунизма, где – то прядка 100 – 150 миллионов человек, то Чернышевский в своём романе «Что делать?», объяснял данное обстоятельство тем, что немногочисленное население коммунистической Земли, будет малочисленным, потому что, будет состоять либо из сверхчеловеков, либо людей близких к подобному состоянию. В связи с этим и появляется в романе фигура Рахметова, как прообраз того самого коммунистического сверхчеловека грядущих эпох.

 

Однако, сам Чернышевский, к сожалению, не ввел в оборот понятие само понятие «Сверхчеловек», в его романе это понятие определяется словосочетаниями: «Особенный человек», «Высшая натура», «Особенные люди», «Люди особой породы».

На вопрос «Что делать?», Чернышевский, отвечал образом другого главного героя романа — образом Рахметова: «Вот настоящий мужчина, который особенно нужен теперь России, берите с него пример и, кто может и в силах, следующие за его пути, потому что это и есть единственный для вас путь, который может привести к желаемой цели. Нелегкий путь, по которому он идет, но он богат для него всевозможными радостями, недоступными обычным людям».

В тяжёлой и опасной работе Рахметов находит удовлетворение своей пламенной любви к народу. Не лёгок путь, по которому он идёт, но не скуден, а богат радостями и счастьем этот путь.

Поэтому, главная тема романа «Что делать?» — это не в изображении любви и новых семейных отношений «обыкновенных порядочных людей», а в прославлении всей необузданной революционной энергии и подвига необычного человека — Рахметова. Натура кипучая, живая, страстная, Рахметов, в отличии от  «обыкновенных порядочных людей», отказывается от любви, от жизненных удовольствий. Именно с образом Рахметова напрямую связано название романа «Что делать?».

Создавая в виде образа русского профессионального революционера – образ русского сверхчеловека коммунистического будущего всей планеты, Чернышевский, очень сильно опередил свое время. Но, при этом, будучи первым в мире, создателем этого образа характерные свойства людей этого типа, он сумел дать ему определение и показать характерные черты с максимально возможной для его времени полнотой:: «Мало их, но ими расцветает жизнь всех; без них она заглохла бы, прокисла бы; мало их, но они дают всем людям дышать, без них люди задохнулись бы. Велика масса честных и добрых людей, а таких людей мало; но они в ней — теин в чаю, букет в благородном вине; от них её сила и аромат; это цвет лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли».

В образе Рахметова, автор во — первых, показывает процесс становления революционера, расчленяя жизненный путь Рахметова на три стадии: теоретическая подготовка, практическое приобщение к жизни народа и переход к профессиональной революционной деятельности.

Во — вторых, на всех этапах своей жизни Рахметов действует с полной самоотдачей, с абсолютным напряжением духовных и физических сил. Он проходит поистине богатырскую закалку и в умственных занятиях, и в практической жизни, где в течение нескольких лет исполняет тяжелую физическую работу, закаляет себя физической работой, ведет самый суровый образ жизни. Он наблюдает жизнь людей не со стороны, он сам работает пахарем, плотником, бурлаком.

Чернышевский сознательно преувеличивает спартанские, аскетические начала в поведении своего главного героя, дабы подчеркнуть, что – это, человек идеи в самом высоком смысле этого слова. Мечта о революции для этого человека «особой породы» была руководством к действию и ориентиром всей его личной жизни. Поэтому, в романе Рахметов является рыцарем без страха и упрека, с непреклонной волей к борьбе, с нравственными идеалами, благородством человека, который выкован из стали. Но, при этом «человек, очень, замечательной, глубокой учености». Таких людей, как он, немного: «Я встретил, — отмечал Чернышевский, — до сих пор только восемь образцов этой породы (в том числе двух женщин)».

В связи с этим, Чернышевский сознательно преувеличивает спартанские, аскетические начала в поведении своего героя. Ведь, нелегок путь, по которому он идет, но он богат и определёнными радостями. «Мы требуем для людей полного наслаждения жизнью, мы должны своею жизнью свидетельствовать, что мы требуем этого не для удовлетворения своим личным страстям, не для себя лично, а для человека вообще, что мы говорим только по принципу, а не по пристрастию, по убеждению, а не по личной надобности».

Понимая то, что сила вождя революции зависит от близости к народу, Рахметов создал себе лучшие условия для личного изучения жизни трудящихся. Для этого он пешком исходил всю Россию, был пильщиков, дровосек, каменщики, вместе с бродягами тянул баржи по Волге, а также спал на гвоздях и отказывался от хорошей пищи, хотя и мог себе, это позволить. Он заранее закаляет свою волю и тело, приучает себя переносить физические страдания, отказывается от всякой роскоши, ведёт жизнь аскета.

Однако рахметовский аскетизм, нельзя путать с так называемой «жертвенностью» или простым самоограничением. Он принадлежит к той породе людей, для которых великое общее дело исторического масштаба и значимости стало высшей потребностью, высшим смыслом существования. В отказе Рахметова от любви не чувствуется никакого признака сожаления, ибо рахметовский «разумный эгоизм», намного масштабнее и полнее обычного эгоизма обычных людей. «Нет, нужно личное дело, необходимое дело, от которого зависела бы собственная жизнь, которое… для всей моей судьбы было бы важнее всех моих увлечений страстью. Как отмечает по этому поводу автор: «У него, дел была бездна, и все дела, не касавшиеся лично до него; личных дел у него не было, это все знали»

Постоянно, расширяет свой интеллект, но при этом читает далеко не всё. Чернышевский писал об этом, следующее: «Читает Рахметов только «самобытные» сочинения, и это потому, что, по его мнению, «по каждому предмету капитальных сочинений очень немного; во всех остальных только повторяется, разжижается, портится то, что всё гораздо полнее и яснее заключено в этих немногих сочинениях. Надобно читать только их; всякое другое чтение — только напрасная трата времени».

Понимая, что сила вождя — в его знании жизни и людей, близости к народу, Рахметов пристально изучает жизнь трудящихся. Пешком исколесил он всю Россию, был дровосеком, пильщиком, каменотёсом, вместе с бурлаками тянул лямку на Волге.

В повседневной жизни Рахметов, отличается редкой трудоспособностью: «Он успевал делать страшно много, потому что и в распоряжении временем положил на себя точно такое же обуздание прихотей, как и в материальных вещах. Ни четверти часа в месяц не пропадало у него на развлечение, отдыха ему не было нужно». Рахметов успевает за день сделать чрезвычайно много, так как умеет рационально распоряжаться временем, не тратя его ни на чтение второстепенных книг, ни на проведение второстепенных дел. Занятия его разнообразны, и смена их является для Рахметова отдыхом.

Он, кажется человеком суровым и угрюмым. Да, Рахметов не только суровый человек, но и неразговорчив, «феноменально груб», «страшно резок», чаще выглядит «мрачным чудовищем». Но, при этом, внутри, он деликатный, милый, веселый, нежный и добрый человек. Сам он об этом говорил так: «Видишь невесёлые вещи, как же тут не будешь мрачным чудовищем». Но суровость его только внешняя: «При всей своей феноменальной грубости он был, в сущности, очень деликатен», — замечает Чернышевский. «Какой это нежный и добрый человек», — думает о нём Вера Павловна.

Рахметов, вовсе не фанатик, как это не раз пытались и до сих пор пытаются представить идеологические враги Чернышевского. Фанатизм слеп – и его не сложно одурачить; он предельно напряжен – значит, найди у него критическую точку, и он сломается от легкого удара.  Рахметов — Идеалист. А Идеалиста победить невозможно. Его можно только убить.

Ещё один современный вариант образа Рахметова

На примере Рахметова автор показывает, что основа морали сверхчеловека по Чернышевскому  принцип «разумного эгоизма». Раскрывая понятия «разумного эгоизма» и «разумного эгоиста», Чернышевский писал следующее: «При внимательном исследовании побуждений, руководящих людьми, оказывается, что все деле, хорошие и плохие, благородные или низкие, геройские или малодушные, происходят во всех людях из одного источника: человек поступает так, как приятнее ему поступать, руководствуется расчётом, велящим отказываться от меньшей выгоды для получения выгоды большей. Конечно, этой одинаковостью причины, из которой происходят дурные и хорошие дела, вовсе не уменьшается разница между ними».

А вот как объяснял отличие «разумного эгоизма» Чернышевского от обычного эгоизма А. В. Луначарский: «Чернышевский рассуждал приблизительно так: новый человек, революционный демократ и социалист – разумный человек и совершенно свободен. Он не признаёт над собой бога и долга. Он сам себе верховный трибунал. Если он пойдёт на величайший риск и даже гибель ради будущего своего народа, то он при этом всё-таки поступает как эгоист, говоря: «Я не корчу из себя святого подвижника или героя. Я сделал это потому, что всякий другой поступок причинил бы мне страдания, а этот причиняет мне радость, даже если при этом разрушает жизнь»». А, вот, как похоже, об этом же  писал об этом Ницше: «Любовь к ближнему, жизнь для других и другого может быть охранительной мерой для сохранения самой твёрдой любви к себе. Это исключительный случай, когда я против своих правил и убеждений становлюсь на сторону «бескорыстных инстинктов»: они служат здесь эгоизму и воспитанию своего «Я»».

В Европе понятие Сверхчеловека ввёл Ницше, в своей книге «Так говорил Заратустра»  . В этой книге рассматривая европейскую версию научного коммунизма, созданную Марксом и Энгельсом Ницше подверг резкой критике присущие марксистской версии научного коммунизма потребительско — мещанские черты. Членов марксистской версии коммунистического общества Ницше называл «последними людьми»: «Смотрите! Я показываю вам последнего человека. Земля стала маленькой, и по ней скачет последний человек, который всё делает малым. Род его неистребим, как род земляной блохи. Последний человек живёт дольше всех. «Мы нашли своё счастье», — говорят последние люди и моргают. Они покинули страны, где было холодно жить: ибо им нужна теплота. Они любят соседа и трутся около него, ибо нуждаются в тепле. Быть больным и недоверчивым считается у них грехом: ходят осмотрительно. Дурак тот, кто ещё спотыкается о камни или о людей! Иногда им нужно немного яду; он вызывает приятные сны. И, в конце концов, много яду для приятной смерти. Ещё они работают, потому что работа – забава. Но заботятся о том, чтобы эта забава их не утомляла. Нет больше бедных и богатых. И то, и другое слишком затруднительно. Кто ещё хочет управлять? Кто ещё повинуется? И то и другое слишком затруднительно. Ни одного пастыря, одно только стадо. Каждый стремится к равенству, все равны: кто чувствует не так, тот добровольно идёт в сумасшедший дом. «Прежде мир был безумным», — говорят лучшие и моргают. Умны и знают, что произошло: поэтому без конца смеются. Ещё происходят ссоры, но вскоре наступает примирение – иначе это вредно желудку. У них есть маленькая забава для дня и маленькая забава для ночи: но они чтят здоровье. «Мы нашли счастье», — говорят последние люди и моргают. Здесь кончилась первая речь Заратустры, которую также называют предисловием: ибо на этом месте он был прерван криком и восторгом толпы. «Дай нам этого последнего человека, о Заратустра!» – так восклицали они – «Преврати нас в этих последних людей! Мы оставляем тебе сверхчеловека!»

Но при этом сам Ницше отнюдь не был антикоммунистом. Он также считал государство явлением временным и подлежащим исчезновению: «Там, где оканчивается государство, там начинается человек, который не является лишним. Там, где оканчивается государство – там смотрите! Разве вы не видите радугу и мосты, ведущие к сверхчеловеку?»

Данная работа была написана в период с 28 октября 2013 по 15 июня 2017 года.