Главная     Архив новостей     Лента RSS     Справка     Админ
«ЧК, Особые отделы и милиция в Крыму и Севастополе в 1918 – 1922 годах»
Прочитано 8498 раз(а), написано 08.01.2018 в 10:40

Константин  Колонтаев   «ЧК, Особые отделы и милиция в Крыму и Севастополе, в 1918 – 1922 годах»

Содержание

Глава I  Органы государственной безопасности и милиция Советской власти в Крыму и Севастополе в 1918 – 1919 годах

Часть 1. Создание органов государственной безопасности после первоначального установления Советской власти в Крыму в декабре 1917 — апреле 1918 года

Часть 2. Создание Севастопольским Военно – революционным комитетом различных структур по охране революционного порядка и государственной безопасности в городе Севастополе

Часть 3. Органы государственной безопасности и милиции в Крыму и Севастополе после вторичного установления Советской власти на полуострове в апреле – июне 1919 года

Глава II  Экономическая и военная и политическая ситуация после освобождения  Крыма от белогвардейских войск генерала Врангеля  с 15 ноября 1920 и до декабря 1921 года

Глава III  Особые отделы вместо ЧК или особенности процесса, создания системы органов государственной безопасности Советской России в Крыму и Севастополе, в первые три  месяца после окончательного установления в них Советской власти в середине ноября 1920 года

Глава IV Список начальствующего состава Особых отделов в Крыму, участвовавших в проведении красного террора в Крыму со второй половины ноября 1920 по январь 1921 года

Глава V Создание и деятельность ЧК в Крыму и Севастополе в 1921 – начале 1922 года

Глава VI Самая успешная и крупномасштабная операция Крымской ЧК за весь недолгий период её существования

Глава VII Создание и деятельность органов милиции в Крыму и Севастополе в начале 20 – х годов 20 – го века

Глава VIII Борьба с бандитизмом в Крыму (вторя половина ноября 1920 – начало 1922 года)

Глава IX Создание и деятельность в Крыму в 1921 – 1922 годах чрезвычайных структур по борьбе с бандитизмом

Приложение 1.  Список архивных и научно – литературных источников по теме данной работы

Приложение 2. И. В. Островская «Оставить эти концентрационные лагеря для господ…»

Глава I  Органы государственной безопасности и милиция Советской власти в Крыму и Севастополе в 1918 – 1919 годах

Часть 1. Создание органов государственной безопасности после первоначального установления Советской власти в Крыму в декабре 1917 — апреле 1918 года

В первый период существования Советской власти в Крыму и Севастополе, а именно с декабря 1917 по конец апреля 1918 года, местные ЧК на территории полуострова отсутствовали. Вместо них действовали различные структуры под различными названиями подчинённые местным органам Советской власти и местным партийным комитетам.

Первоначальным органом осуществлявшим функции защиты безопасности советского государства на территории Севастополя и Крыма стал Севастопольский Военно – революционный комитет.

История его создания выглядела следующим образом. Как известно революционные события 25 – 26 октября (по старому стилю) 1917 года, которые привели к установлению Советской власти в Петрограде, а затем спустя некоторое время и в Москве, вызвали тогда неоднозначную реакцию в остальной России, причём не только у местных органов власти свергнутого большевиками Временного правительства, но и у целого ряда местных Советов, контролируемых именовавшими себя социалистическими партиями — меньшевиков и правых эсеров.

Несмотря на то, что в Севастопольском Совете, в это время преобладали депутаты из числа меньшевиков и правых эсеров (232 эсера, 40 меньшевиков и 58 большевиков), он однако, в отличии от других местных Советов с подобным составом депутатов, под давлением революционно настроенных моряков – черноморцев, вечером 26 октября 1917, послал в Петроград телеграмму следующего содержания: «Петроград. Петроградскому Совету. Приветствуем победную революцию. Власть Советом взята. Ждём распоряжений».

Однако, объявив на словах о своём взятии власти, тогдашний Севастопольский Совет, в своём тогдашнем эсеро – меньшевистком депутатском составе не знал, как именно толком этой властью распорядиться. Разворачивающиеся в Крыму и Севастополе события требовали от Севастопольского Совета, таких действий, которые коренным образом противоречили политическим взглядам большинства его депутатов. Вполне естественно, что подобная политическая двойственность тогдашнего Севастопольского Совета должна была привести к кризису власти, который поставил бы вопрос о самом существовании этого органа власти в Севастополе.

Первое серьёзное политическое испытание для Севастопольского Совета, после взятия большевиками власти в Петрограде, наступило через три дня после формального взятия им власти в городе, когда из города Мелитополь, прибыла делегация местного Совета с призывом помочь установить в Мелитополе Советскую власть путём отправки туда отряда матросов. Севастопольский Совет, не отказывая мелитопольцам прямо, начал тянуть с решением этого вопроса. Тогда депутаты большевисткой фракции Севастопольского Совета обратились напрямую в судовые комитеты, ряда боевых кораблей Черноморского флота с просьбой о выделении из состава их экипажей людей для формирования отряда, который отправиться в Мелитополь для установления там Советской власти. В результате данной большевисткой инициативы, в формировании этого матросского отряда направленного в Мелитополь, приняли участие экипажи линкора «Свободная Россия» и военного транспорта «Березань».

Не успело утихнуть эхо мелитопольского инцидента, как спустя неделю в начале ноября (по старому стилю) 1917, в Севастополь прибыла делегация депутатов Ростовского Совета с призывом о помощи в борьбе с атаманом Всевеликого Донского Казачьего Войска генералом Калединым. На этот раз Севастопольский Совет занял вполне определённую позицию, категорически отказавшись посылать на Дон корабли и отряд матросов, под предлогом, что это может привести к дальнейшему разжиганию гражданской войны в стране и ослабит боеспособность Черноморского флота в условиях продолжающейся войны с Германией и её союзницей Турцией. Однако, и на этот раз, вопреки отказу Севастопольского Совета, севастопольские большевики в обход него организовали поход на Дон кораблей с матросским десантным отрядом.

Донской поход Черноморского флота начался 12 ноября (по старому стилю) 1917, когда отряд кораблей с десантом на борту вышел из Севастополя. С 24 ноября по 1 декабря 1917, черноморцы вели в Ростове — на – Дону, ожесточенные бои с казачьими частями, однако из – за саботажа Севастопольского Совета им не удалось добиться успеха и 8 декабря 1917, они, потерпев, неудачу вернулись в Севастополь.

Провал «Донского похода», который стал очевиден после ухода кораблей ЧФ 1 декабря 1917 из Ростова, вызвал резкое обострение политической ситуации в Севастополе. В результате 5 декабря 1917, большевисткая фракция Севастопольского Совета предложила его руководству принять резолюцию, в которой заявить о полной поддержке действий Совета Народных Комиссаров РСФСР и осудить деятельность Центральной Рады Украинской Народной Республики.

В ходе голосования эта большевисткая резолюция была отвергнута эсеро – меньшевистким большинством Севастопольского Совета, в результате большевики – депутаты вышли из состава Совета.

В их отсутствие Севастопольский Совет принял резолюцию о прекращении гражданской войны (резолюция «О немедленном прекращении войны на внутреннем фронте»), а так же резолюцию о передачи Советом Народных Комиссаров всей власти в стране Учредительному Собранию. После этого севастопольские большевики начали агитацию за немедленные перевыборы городского Совета.

Вскоре после этого обстановку в городе дополнительно накалили торжественные похороны погибших в боях за Ростов матросов – участников недавнего Донского похода, которые затем переросли в грандиозную демонстрацию с лозунгами недоверия Севастопольскому Совету.

Последовавшие после этого 15 декабря (по старому стилю) 1917, в Севастополе массовые беспорядки с актами красного террора в отношении ряда флотских и армейских офицеров заставили председателя Севастопольского Совета эсера И. Ю. Баккала признать потерю городским Советом контроля за обстановкой в городе и невозможность дальнейшего выполнения им своих властных функций.

В результате в ночь с 15 на 16 декабря (по старому стилю) 1917, Севастопольский Совет объявил о своём самороспуске и власть в городе перешла в руки созданного совместно большевиками, левыми эсерами и анархистами Военно – революционного комитета, который возглавил руководитель большевисткой организации Севастополя Ю. П. Гавен.

Через два дня 18 декабря 1917, в Севастополе, в здании  бывшего Морского офицерского собрания на площади Нахимова, состоялось общее собрание делегатов от судовых, армейских и фабрично – заводских комитетов, на котором был избран новый состав Севастопольского Совета. В новом Севастопольском Совете было незначительное большинство депутатов из большевиков, левых эсеров и анархистов. Это позволило избрать председателем Совета матроса – большевика Н. А. Пожарова.

Севастополький Военно – революционный комитет, был объявлен новым Севастопольским Советом своим исполнительным органом, занимающимся вопросами военного управления и поддержания порядка в городе.

Часть 2. Создание Севастопольским Военно – революционным комитетом различных структур по охране революционного порядка и государственной безопасности в городе Севастополе

После своего прихода к власти Севастопольский военно – революционный комитет для непосредственной борьбы с контрреволюцией и поддержанием общественного порядка начал создавать в Севастополе  целый ряд соответствующих структур.

Первым стал, так называемый «Южный комитет защиты революции», возглавляемый матросом Николаем Арсеньевичем Пожаровым, который так же одновременно занимал должности председателя Севастопольского городского Совета и Комиссара по охране Севастопольской крепости.

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Пожаров Николай Арсеньевич родился 25 ноября (7 декабря) 1895, в крестьянской семье, в деревне Золотково, ныне на территории Владимирской области – скончался 20 июня 1928, в городе Смоленск). С 1914 рабочий в Петрограде. В 1915 году призван на службу матросом на Балтийский флот. В 1916 году вступил в одну из флотских подпольных большевистких организаций. В том же 1916 году, был арестован за революционную пропаганду на флоте. После Февральской революции 1917, освобожден из тюрьмы и был избран членом Исполнительного комитета Кронштадтского совета, с июня член Центрофлота; член Кронштадтского комитета РСДРП (б), Военно — технической комиссии при Исполкоме КронштадтскогоСовета. Во время ликвидации Мятежа генерала Корнилова был комиссаром гаваней Кронштадта. В сентябре 1917, был  командирован ЦК РСДРП (б) в Севастополь, где избран секретарём городского комитета партии. В декабре 1917 — председатель Севастопольского городского Совета, член Военно – революционного комитета и Комиссар по охране крепости и города. В 1918 член ЦИК Таврической Советской Социалистической Республики и Крымского губернского комитета РКП (б), затем член Военно — морского комиссариата в Москве. С июня 1918 председатель Ярославского уездного исполкома, Ярославского губернского Военно – революционного комитета, Ярославского губернского комитета РКП (б), участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа в Ярославле в июне 1918 года.. В 1919 – 1920 годах — комиссар штаба Северного фронта, председатель ревтрибунала 16 — й, затем 6 — й армии. С 1921 работал в органах ВЧК, затем ГПУ. С 1923 на партийной и хозяйственной работе. Умер от туберкулёза в Смоленске в 1928 году. Был похоронен в Ленинграде на южной стороне Коммунистической площадке  кладбища Александро — Невской лавры.

Кроме «Южного комитета защиты революции», органами государственной безопасности Советской власти в Севастополе в этот период так же были «Следственная комиссия», «Комиссия по охране города и крепости» и «Комиссия по борьбе с контрреволюцией».

«Комиссии по охране города и крепости», подчинялась севастопольская милиция, которую возглавлял бывший унтер – офицер Севастопольской крепостной минной роты Федор Алексеевич Подкопаев.

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Выпускник Новочеркасского Атаманского технического училища Фёдор Алексеевич Подкопаев в 1911 году был призван на военную службу и, как имеющий техническое образование, определён  в Севастопольскую крепостную минную роту. В сентябре 1914 года ефрейтор Подкопаев был произведён в младшие унтер-офицеры. После Февральской революции 1917 года вступил в партию большевиков.

Ещё одним органом государственной безопасности в Севастополе в период января – апреля 1918 был «Распорядительный отдел» Военно – революционного штаба Крыма, который возглавлял Сергей Иванович Куликов, большевик, до установления Советской власти занимавший должность машиниста плавучих средств Севастопольского порта. (В. В. Крестьянников Севастополь: хроника революции и гражданской войны 1917 – 1920 годов – Симферополь: «Крымский архив», 2007. — с. 567.)

Примечание. Военно – революционный штаб был создан в Севастополе 12 (25) января 1918 года, с целью создания подчинённого большевикам единого органа руководства Черноморским флотом и армейскими частями находившимися в Крыму и Севастополе. Он состоял из представителей Центрального комитета Черноморского флота (Цетрофлот), Севастопольского военно – революционного комитета, Севастопольского городского Совета. Однако этот орган оказался недееспособным из-за разнообразия мнений и отсутствия технического аппарата управления.

Так же в Севастополе действовала и уже упоминавшаяся «Следственная комиссия» Севастопольского городского Совета. Первое упоминание о ней, это 14 января 1918 года, когда она приняла постановление увеличить штат персонала Севастопольской городской тюрьмы до 35 человек, в связи с её переполненностью арестованными офицерами. (Архив города Севастополя (АГС) фонд Р — 266 (Севастопольская следственная комиссия), опись 1, дело 27, лист 193.)

Эта структура имела очень широкие функции. Например, 2 февраля 1918 Следственная комиссия, рассмотрев дело о 14 владельцах домов, занимавшихся спекуляцией, постановила наложить арест на все их денежные вклады и ценные бумаги, находящиеся в банках Севастополя и Симферополя. (АГС ф. Р — 266, оп. 1, д. 13, л. 143.)

На следующий день 3 февраля 1918, Следственная комиссия отправила из Севастополя в Бахчисарай двух своих сотрудников С. Петрухина и Я. Яковлева, с целью проведения в нём новых выборов в местный Совет, что бы обеспечить в нём большевисткое большинство депутатов. (В. В. Крестьянников Севастополь: хроника революции и гражданской войны 1917 – 1920 годов… — с. 235.)

В целом Следственная комиссия весь период своего существования то есть с декабря 1917 по апрель 1918 года, претендовала на лидирующую роль. Так 20 февраля 1918, Следственная комиссия направила письмо в Исполнительный комитет Севастопольского городского Совета, в котором она потребовала от «Комиссии по охране города и крепости» и других правоохранительных органов Севастополя принять к сведению, что право арестов во внесудебном порядке на территории Севастополя принадлежит исключительно ей. (Архив города Севастополя (АГС) фонд Р — 266, опись 1, дело 7, лист 36)

То, что это требование не являлось только словами, подтверждает тот факт, что 11 марта 1918, в связи с годовщиной свержения монархии в России (по новому стилю), Следственная комиссия приняла решение сократить наполовину сроки заключения всем находившимся под стражей в Севастополе. ( АГС ф. Р – 266, оп. 1, д. 30, л. 297.)

В Ялте в феврале – апреле 1918, функции местного органа государственной безопасности Советской власти выполнял  «Отдел советской разведки», который возглавлял прибывший из Севастополя матрос Владимир Ефимович Драчук (Родился в 1897 году в семье рабочего. В сентябре 1914, поступил в школу юнг Черноморского флота) После Февральской революции 1917 года стал членом Севастопольской городской организации партии большевиков.

В ноябре – декабре 1917, В. Е. Драчук, возглавлял, так называемую «Комиссию пяти» — руководящий орган похода на Дон отряда кораблей Черноморского флота, с десантом морской пехоты, с целью установления Советской власти в городе – Ростов – на – Дону. После  «Донского похода» Драчук, был некоторое время членом Севастопольского Военно — революционного комитета и исполкома Севастопольского городского Совета.

Помимо должности начальника «Отдела советской разведки» исполнительного комитета Ялтинского городского Совета, В. Е. Драчук был одновременно и «Главным комиссаром по борьбе с контрреволюцией» Ялтинского городского Совета.

В конце апреля 1918, после захвата Крыма германскими войсками, Драчук с одним из матросских отрядом эвакуировался в Новороссийск, и позже летом 1918 года погиб в боях под Астраханью.

В Евпатории, функции местного органа государственной безопасности Советской власти выполняла Судебно – следственная комиссия Евпаторийского военно – революционного комитета, возглавляемая по одним данным прибывшим из Севастополя матросом Федосеенко, по другим известной местной большевичкой с дореволюционным стажем Варварой Павловной Немич (по мужу – Гребенникова).

В Феодосии, в этот же период времени в составе городского военно – революционного комитета действовал «Комитет по борьбе с контрреволюцией» (Д. В. Соколов «Таврида обагрённая кровью» — М.: «Посев», 2013 – с. 170.)

Часть 3. Органы государственной безопасности и милиции в Крыму и Севастополе после вторичного установления Советской власти на полуострове в апреле – июне 1919 года

После вторичного установления Советской власти в Крыму 11 апреля 1919,  в Симферополе в этот же день 11 апреля 1919, была создана «Таврическая ЧК», которой подчинялись шесть так называемых «прифронтовых уездных ЧК», поскольку Керченский полуостров Крыма продолжал оставаться под контролем белогвардейских частей так называемых «Вооруженных сил Юга России», под командованием генерала Деникина.

Однако спустя почти полтора месяца 22 мая 1919, Таврическая ЧК и её местные органы в лице прифронтовых уездных ЧК были расформированы, а их функции были переданы Особому отделу при Революционном Военном Совете Крымской Красной армии. Вместо прежних прифронтовых уездных ЧК, в уездах были созданы «Военно — контрольные пункты» Особого отдела Крымской Красной армии.

Созданные на территории Крыма военно – контрольные пункты Особого отдела Крымской армии, в отличии от прежних местных ЧК были лишены, судебных функций и должны были передавать завершённые следственные дела по военнослужащим в революционные военные трибуналы, а по гражданским лицам в революционные трибуналы.

Сразу же после начала 28 апреля 1919, вывода из Севастополя частей и кораблей, французских и союзных им греческих интервентов в городе была установлена Советская власть и создана Севастопольская ЧК. В первых приказах её начальника Ю. М. Купчинского, периода 28 – 30 апреля 1919, в Севастополе запрещались самовольные обыски и аресты, реквизиции, захваты частных домов и квартир, а так же продажа любых спиртных напитков (Архив города Севастополя фонд Р – 422 (Севастопольский городской революционный комитет), опись 1, дело 5, лист 1 (оборот))

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Юлиан Михайлович Купчинский – Торба (1899 – 1976, Москва). Член РКП (б) с 1917 года. Будучи рабочим одного из заводов города Луганска, в 1917 году вступил в Красную гвардию. В 1918 году – председатель ЧК в городе Лубяны (ныне в Республике Татарстан Российской Федерации). В начале 1919 года Ю. М. Купчинский был направлен в Севастополь для ведения подпольной работы. В марте 1919, на подпольной Севастопольской партийной конференции был избран руководителем подпольной Севастопольской городской организации РКП (б). С 28 апреля по 21 июня 1919 – председатель Севастопольской ЧК. После захвата Крыма и Севастополя соединениями армии генерала Деникина участвовал в боевых действиях гражданской войны на Украине. После окончания гражданской войны занимал ответственные должности в народном хозяйстве.

———————————————————————————————————————

Впрочем, севастопольским чекистам, очень быстро от издания приказов пришлось перейти и к оперативно – розыскной работе, когда 1 мая 1919 года, после окончания первомайских торжеств в скопление горожан на Приморском бульваре была брошена то ли бомба, толи ручная граната в результате чего было ранено две женщины и один ребёнок. (газета «Известия Севастопольского революционного комитета» от 3 мая 1919 года)

Расследование этого террористического акта выявило существование в Севастополе крупной подпольной белогвардейской организации и привело севастопольских чекистов в Херсонесский монастырь (с 1925 года и по настоящее время территория Херсонесского истрико – археологического музея – заповедника).

При обыске в одном из помещений на территории монастыря был обнаружен склад оружия и боеприпасов принадлежавший уже упомянутой белогвардейской подпольной организации. (В. В. Крестьянников Севастополь:  хроника революции и гражданской войны 1917 – 1920 годов… — с. 416.)

По результатам обыска в Херсонеском монастыре, севастопольскими чекистами была арестована группа монахов, а так же имевший на территории монастыря свою резиденцию епископ Севастопольский и Херсонесский Вениамин. Все арестованные были помещены в Севастопольскую городскую тюрьму. Однако спустя восемь дней епископ и монахи были освобождены из – за протестов верующих, в том числе и многочисленного митинга у ворот городской тюрьмы.

Одновременно с городской ЧК в Севастополе была создана и городская милиция первоначально именовавшаяся «Комиссариат по охране города». Спустя три надели 21 мая 1919, этот комиссариат был переименован в «Управление начальника Советской Рабочее — Крестьянской Милиции города Севастополя», с размещением в доме № 1 на улице Пушкинской (с 1946 года – улица Пушкина). В дальнейшем этот дом был разрушен во время Второй героической обороны Севастополя 1941 – 1942 годов и после войны не восстанавливался. Его развалины, а так же развалины соседнего дома № 3 были снесены и на их месте создан Пушкинский сквер).

После создания Управления начальника милиции территория Севастополя была разделёна на шесть районов милиции. Начальником севастопольской милиции был назначен М. И. Конуга, который до этого занимал должность Комиссара по охране города.

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Конуга Михаил Иванович (1892, Севастополь – 1968, Москва). До Великой Октябрьской социалистической революции рабочий мастерских Севастопольского порта. Участник установления Советской власти в Крыму и Севастополе в 1917 – 1918 годах. После оккупации Крыма и Севастополя сначала германскими, а затем французскими войсками с мая 1918 по апрель 1919 года – член Севастопольского подпольного горкома РКП (б). После вывода из Севастополя в конце апреля 1919, французских и греческих оккупационных войск, был назначен Комиссаром по охране города, затем начальник городского управления милиции. После окончания гражданской войны, получил высшее образование в одном из институтов, затем окончил Военно – транспортную академию. В звании полковника участвовал в Великой Отечественной войне. После войны работал в Москве в министерстве путей сообщения СССР.

Вся эта описанная выше структура органов государственной безопасности и милиции Советской власти в Крыму прекратила свое существование к  24 июня 1919, когда вся территория полуострова была вновь захвачена белогвардейскими войсками генерала Деникина.

Глава II  Экономическая и военная и политическая ситуация после освобождения  Крыма от белогвардейских войск генерала Врангеля  с 15 ноября 1920 и до декабря 1921 года

Говоря о деятельности ревкомов в указанный период, необходимо прежде всего остановиться на той ситуации, которая сложилась в Крыму в середине ноября 1920 года, к моменту начала деятельности органов Советской власти и, прежде всего, состоянии экономики, которая находилась в состоянии крайней разрухи.

Экономическая разруха в Крыму, на тот период времени, коснулась, прежде всего, системы денежного обращения, промышленности и транспорта.

Причиной экономического кризиса заключалась в том, что экономическое положение Крыма в период режима генерала Врангеля, до установления Советской власти характеризовалось развалом промышленности и сельского хозяйства, безудержного обесценения бумажных денег при расцвете торговли и посреднической спекуляции.

К концу существования врангелевского режима финансовая система Крыма находилась в стадии окончательного разрушения. При тогдашнем 609 — тысячном населении Крымского полуострова к середине ноября 1920, на его территории находилось в обращении 300 миллиардов рублей бумажных денег и еще столько же были отпечатаны за границей по заказу врангелевского правительства, но так и не были доставлены в Крым.

Крупная промышленность Крыма к ноябрю 1920, практически прекратила свое существование. К началу осени 1920 года, остановились крупнейшие предприятия тогдашнего Крыма: Севастопольский морской завод, Керченский металлургический завод, большая часть оборудования Симферопольского авиастроительного завода «Анатра» и Сакского бромного завода, была вывезена за границу.

Из оставшихся примерно 400 мелких полукустарных предприятий Крыма производство с трудом поддерживалось на 270. Выпуск промышленной продукции по сравнению с 1913 годом сократился в три раза, численность жителей  полуострова, занятых в промышленности сократилась в два раза и составляла к концу осени 1920 года, около 9 тысяч рабочих и служащих.

Распад промышленности Крыма усугублялся разрухой на транспорте. Практически прекратил существование морской торговый флот. Крупные суда, за исключением явно непригодных к эксплуатации, были угнаны за границу при эвакуации врангелевских войск из Крыма. Не лучше было положение железнодорожного транспорта, грузооборот которого сократился в десять раз, а пассажирские перевозки прекратились вовсе.

И без того катастрофическое положение Крымской промышленности и всего населения Крыма усугублял топливный кризис, начавшийся в последние месяцы существования врангелевского режима. С сентября 1920 года полностью прекратилась добыча угля в Бешуйских копях под Бахчисараем, а добыча нефти на Керченском полуострове с 4 тысяч тонн в 1913 году, сократилась к концу 1920 года до нескольких тысяч пудов, то есть примерно в сто раз. В результате, топливного кризиса, к концу 1920 года, в городах Крыма, за исключением Севастополя, прекратили работу электростанции и водопровод.

В наиболее благоприятном положении среди городов Крыма на момент эвакуации врангелевских войск из Крыма 15 ноября 1920, находился Севастополь, на 15 ноября 1920, остался месячный запас разных видов твёрдого и жидкого топлива (75 тысяч пудов) и трехнедельный запас продовольствия.

Сельское хозяйство Крыма в целом, к концу 1920 года пострадало меньше чем промышленность. Однако положение с продовольствием и сельскохозяйственным сырьем было крайне тяжелым, так как пребывание на сравнительно ограниченной территории Крыма 150 — тысячной врангелевской армии и 300 тысяч беженцев, привело к резкому уменьшению запасов продовольствия и, прежде всего, зерна и самое главное, резкое сокращение количества рабочего скота в результате мобилизации во врангелевскую армию нескольких десятков тысяч лошадей, главной тягловой силы тогдашней деревни.

Кризис сельского хозяйства, прежде всего, проявлялся в сокращении посевных площадей. И если сокращение посевов зерновых к ноябрю 1920 года по сравнению с 1913 годом, было сравнительно небольшим, с 655 до 548 тысяч десятин (15 %), то площади и соответственно производство технических культур, виноградников и садов сократились катастрофически. Площадь виноградников сократилась с 8622 десятин до 5570 или почти на 40 %, табачных плантаций – в 6 раз. Это сразу поставило на грань голода население предгорных и горных районов Крыма, занимавшихся выращиванием технических культур и, прежде всего, табака. Таким образом, к концу 1920 года экономическая обстановка в Крыму представляла собой  тугой узел сплошных проблем.

Развал экономики непосредственно влиял на социально — политическую обстановку в Крыму. Среди населения распространялись, с одной стороны, апатия, пассивность, неверие в возможность властей что — либо изменить в лучшую сторону, и одновременно с этим шел быстрый рост политической и уголовной преступности, как в городах, так и особенно в сельской местности.

Так, например, в конце 1920 — начале 1921 года в горнолесных местностях Крыма действовало свыше 200 банд уголовного и политического характера общей численностью около 10 тысяч человек.

Общественно — политическую обстановку в Крыму осложняла его тогдашняя национально-религиозная пестрота, когда на ограниченной территории проживало 59 национальных общин, в том числе русских и украинцев – 51%, крымских татар – 24%, евреев – 7%, немцев – 6%, греков – 3,3%, армян – 1,7%, болгар – 1,5% и значительное количество других национальностей.

За влияние на свои национальные группы в Крыму боролись различные национальные организации и партии, часто действовавшие под видов национально-культурных обществ и кооперативов, как, например, «Крымский союз южно — русских колонистов германской расы» («Бундестрой»), еврейское объединение потребительских кооперативов «Самодеятельность», объединение крымско — татарских сельскохозяйственных кооперативов «Шеркет».

Помимо роста уголовной и политической преступности, развал экономики полуострова приводил и к общему падению цивилизованного уровня, а проще говоря к одичанию населения, что выражалось в том числе и в бытовом вандализме по отношению к объектам и памятниками истории и культуры.

Поэтому, не полагаясь на приказы и распоряжения  для сохранения культурно – исторического наследия, ревкомы Крыма использовали для её охраны все средства, находящиеся в их распоряжении, вплоть до органов госбезопасности.

Об этой стороне деятельности органов Советской власти в Крыму, свидетельствует изданный председателем Революционного военного трибунала Крыма и начальником Особого отдела Черного и Азовского морей 11 января 1921, совместный приказ для находившихся в их ведении в приморских районах Крыма революционных военных трибуналов, Особых отделов и ЧК по вопросу охраны культурных ценностей. В этом приказе говорилось, в частности, следующее: «В городах побережья Крыма замечены случаи варварского отношения к предметам искусства, науки и литературы, как — то: картинам, гравюрам, научным трудам, приборам и инструментам, памятникам старины, книгам, рукописям. Имеют место случаи полного уничтожения названных предметов или же употребление их, не имеющее ничего общего с их прямым назначением. Считая небрежное отношение к предметам искусства и науки или порчу их явно преступным. В целях борьбы с вышеуказанными преступлениями объявляется, что все лица, совершившие таковые, независимо от их личного и служебного положения, будут энергично преследоваться и подвергаться самым суровым репрессиям. Всем гражданам и должностным лицам вменяется в обязанность доводить до сведения местных ревкомов о месте нахождения библиотек, книгохранилищ, памятников искусства и старины, разных научных приборов и прочее. О, всех случаях варварского отношения к названным пред метам сообщать ревтрибуналам и особым отделам, а органам милиции задерживать лиц, виновных в подобных преступлениях их к законной ответственности».

Однако, почему – то в этом совместном приказе не указывалась и другое важное обстоятельство, требовавшее экстренных мер по охране всех в нём перечисленных памятников культуры, которое заключалось в том, что влиятельные круги ведущих европейских стран и прежде всего Англии и Франции, а так же США решили воспользоваться обстановкой смуты в тогдашнем Крыму что бы максимально ограбить его в плане имевшихся на его территории культурных ценностей, используя для этого действовавшие на территории полуострова различные организованные преступные группировки как чисто уголовного так и антисоветского, контрреволюционного характера.

Вот что по данному поводу вспоминал, очевидец тогдашних событий, известный крымский краевед Александр Иванович Полканов в своей книге «История музейного дела и охраны памятников культуры за 10 лет Советской власти в Крыму (1921 – 1930)» — Симферополь: издательство Центрального музея Крымской республики, 1931.: «Бандитизм носил частично вполне выраженный политический характер. Многими бандитами руководили белогвардейские офицеры или местные кулаки, охотившиеся за партийными и советскими работниками. Музейные же работники, снабжённые мандатами на изъятие ценностей, были в глазах бандитов едва ли не хуже коммунистов. Грабежи были на всех дорогах и в нескольких верстах от каждого города и шансов на ограбление было значительно больше, нежели на благополучный проезд». Далее он отмечал, что: «Музейные служители и архитектурные надсмотрщики самоотверженно охраняли, нередко с винтовками в руках, музейное имущество. Попытки же ограбления музеев были почти непрерывны»

По данной же проблеме крымский журналист и краевед 60 – 70 – х годов 20 века Николай Григорьевич Самвелян в своей книге «Пока сердца для чести живы», приводил по данному поводу следующие факты: «У крымских берегов сновали шхуны неизвестной национальности, без государственных флагов на мачтах. Вся эта кампания ограбления музеев юга страны, была тщательно подготовлена на Западе. В частности во Франции. Операция была явно спланированной и закрытой. И мы далеко не всё о ней знаем. Можно лишь с определённой долей уверенности сказать, что в некоторых европейских столицах с вожделением ждали прибытия пополнения собственных музеев. Интересовали полотна Куинджи, Айвазовского, Шишкина и Васильева, скульптуры Трубецкого м Антакольского и многое — многое другое». (Н. Самвелян «Пока сердца для чести живы» — М.: «Просвещение», 1986. – с. 130.)

Одним словом, в обстановке, которая сложилась в тот исторический период в Крыму, поддержание элементарного правопорядка и общественного спокойствия было единственным способом для того, чтобы как можно скорее вывести из катастрофического положения, в котором он оказался после трех лет гражданской войны и смены пяти режимов за это короткое время.

Сложность создавшейся тогда в Крыму обстановки заключалась в том, что её дестабилизация происходила одновременно как изнутри, так и извне. Фундаментом внутренней дестабилизации, как уже неоднократно показывалось в вышеназванном материале, является крах крымской экономики. Её внешними проявлениями стал необычный рост как общеуголовной, так и политической преступности на территории Крыма. Помимо экономических причин это объяснялось и рядом военно — политических: проникновение вместе с частями Красной армии в ноябре 1920 года в Крым группировки махновцев, возглавляемой Каретниковым, численностью около 5 тысяч человек.

С первых же дней своего пребывания в Крыму, махновцы развернули волну грабежей и убийств, значительную часть которых ряд антикоммунистически настроенных историков отнес на счет красного террора, так как первыми жертвами анархистов — махновцев становились представители состоятельных слоев населения.

Кроме этого значительная часть офицеров и солдат врангелевской армии, не сумевшие эвакуироваться, и по разным причинам не желавшие сдаваться в плен, ушли в горнолесных районы Крыма. Там же продолжали действовать и ряд бывших крымских партизан, отвыкших от мирной жизни и не желавших возвращаться к производительному труду.

Особенно напряженное положение в результате активизации к концу 1920 года бандитской деятельности, сложилось в Симферопольском, Севастопольском, Бахчисарайском, Ялтинском и Карасубазарском уездах.

Бандитизм серьезно замедлял восстановление разрушенной экономики. Так, зимой 1920 –1921 годов не прекращались бандитские нападения на строившуюся узкоколейную железную дорогу от станции Сюрень до Бешуйских шахт с целью сорвать снабжение Крыма топливом.

Помимо внутренних экономических и военно-политических причин, активизации бандитизма в Крыму, особенно политического, способствовала и внешняя политическая обстановка, сложившаяся к тому времени вокруг РСФСР и входившего в её состав Крыма.

Несмотря на формальную отмену морской блокады, вокруг РСФСР странами Антанты еще 16 января 1920, она в бассейне Черного моря фактически продолжалась и зимой 1920 – 1921 года. Основным инструментом этой морской блокады была эскадра французского флота, базировавшаяся в Константинополе (Стамбуле). На этот период, она имела в своём составе: 1 линкор, 1 крейсер, 3 эсминца, 4 авизо, 3 патрульных судна, 2 пакетбота и ряд других кораблей.

О том, что осуществлявшаяся в это время морская блокада французской эскадрой советского побережья Черного моря носила вполне реальный характер, свидетельствует целый ряд крупномасштабных боевых действий с её стороны. Так, например, в январе 1921, французским миноносцем было потоплено советское торговое судно «Зейнаб», а в феврале 1921, несколько других советских торговых судов получили повреждения при задержании их военными кораблями стран Антанты, находившимися в Черном море.

Кроме задержания и потопления советских торговых судов, французы атаковали и боевые корабли Морских сил Черного и Азовского морей РСФСР. Так 9 января 1921, возвращавшаяся с постановки минных заграждений, советская канонерская лодка «Эльпидифор — 415» была атакована возле берега в районе города Анапа соединением французских кораблей, в составе двух эскадренных миноносцев и одного тральщика.

Экипаж советской канонерской лодки, пытался отразить нападение французских кораблей при помощи интенсивного огня бортовых орудий, но вскоре её командир корабля военмор Бутаков, в связи с тяжелыми повреждениями, корабля грозившими его гибелью, принял решение выброситься на берег в районе Анапы. В бою было убито и ранено около 70 советских военных моряков.

Вскоре после этого, 20 февраля 1921, отряд французских кораблей, возглавляемый крейсером «Вальдек Руссо», помогая грузинским войскам отражать наступление частей 31 – й стрелковой дивизии Красной Армии в районе города Гагры в Абхазии, осуществили обстрел побережья в четырёх километрах юго-восточнее села Веселое, выпустив до 80 снарядов.

Спустя два дня 22 февраля 1921, три французских корабля обстреляли занятое советскими войсками село Веселое, затем они подошли к берегу, около села Пиленково и выпустили несколько снарядов по расположению 273 — го стрелкового полка (91 — я стрелковая бригада 31 – й стрелковой дивизии), обстреляв затем его также пулеметным огнем. В 9 часов вечера того же дня около того села Пиленково, снова показались три французских корабля (крейсер и два миноносца), и начали обстреливать из своих орудий штаб 91 – й стрелковой бригады и расположение в её состав 273 – го стрелкового полка. Эти обстрелы на данном участке побережья французы повторили и на следующий день 23 февраля 1921 года.

Спустя несколько дней, 27 — 28 февраля 1921, французские корабли обстреляли части 31 – й стрелковой дивизии в районе абхазского города Гудаута, выпустив около 15 снарядов, в том числе и снаряжённых боевыми отравляющими веществами. Но после ответного огня  артиллерийской батареи 274 – го стрелкового полка (91 — я стрелковая бригада 31 – й стрелковой дивизии), французские корабли отошли от берега в открытое море.

Затем 3 марта 1921, поддерживая огнём своих орудий грузинские войска, оборонявшиеся в районе посёлка Новый Афон, французские корабли применили снаряды, снаряженные боевыми отравляющими веществами. После атаки советскими боевыми самолётами отряд французских кораблей отошёл в открытое море.

Все это приводило к тому, что среди населения Крыма в конце 1920 – первой половине 1921 года распространялись настроения о неизбежности в ближайшее время иностранного вторжения и непрочности советской власти в Крыму.

Эти же настроения заставляли находившиеся в горах различные антисоветские повстанческие группировки продолжать борьбу и даже активизировать свою деятельность.

Мнение о возможности антисоветского десанта в Крым были далеко не беспочвенные и помимо активности иностранных военных кораблей в Черном море имели под собой и ряд других серьезных оснований и, прежде всего то, что в нескольких сотнях километров от Крыма в Турции на Галиполийском полуострове, разместились эвакуировавшиеся из Крыма войска и эскадра Черноморского флота, находившиеся под командованием генерала Врангеля.

Несмотря на эвакуацию и тяжелые условия проживания в галиполийских лагерях, армия Врангеля в первой половине 1921 года, представляла из себя весьма серьезную силу.

Вскоре после эвакуации из Крыма, в декабре 1920 года, остатки Русской армии генерала Врангеля, были переформированы на территории Турции оккупированной англофранцузскими войсками и сведены в три корпуса: 1 — й армейский корпус (около 25 тысяч человек), Донской корпус (до 20 тысяч человек) и Кубанский корпус (16 тысяч человек).

Эти три корпуса общей численность в 61 тысячу человек, были размещены, в военных лагерях на полуострове Галлиполи (1 – й армейский корпус), на территории Чаталджи около Стамбула (Константинополя) — Донской корпус на острове Лемнос — Кубанский корпус).

Главнокомандующий белогвардейскими войсками на территории Турции – генерал – лейтенант Врангель и его штаб размещались непосредственно в Константинополе (Стамбуле)

В феврале 1921 года во время общего смотра врангелевских войск находившихся в Турции, было установлено, что в составе их трёх корпусов (1 – го армейского, Донского и Кубанского) насчитывалось 48319 солдат и офицеров. В составе врангелевской эскадры бывшего Черноморского флота, имелось свыше 100 боевых кораблей и транспортных судов.

Основной ударной силой остатков врангелевской армии, укрывшейся в Турции, являлся 1 – й армейский корпус, который на 1 января 1921, имел в своём составе 9 540 офицеров, 15 617 солдат, 369 военных чиновников и 142 врача и санитара — всего 25 868 человек. Вместе с ними на берег сошли женщины и дети, которых на 15 января 1921 года было соответственно 1444 и 244. Кроме того, в составе воинских частей корпуса числилось около 90 воспитанников — мальчиков в возрасте 10 — 15 лет.

Командующий 1 армейским корпусом  — генерал – лейтенант Александр Кутепов, начальник штаба – генерал — майор Борис Штейфон.

1 – й армейский корпус состоял из 1 — й пехотной дивизии под командованием генерал — лейтенанта В. К. Витковского и 1 — й кавалерийской дивизии, под командованием генерал — лейтенанта И. Г. Барбовича.

В 1 – ю пехотную дивизию входили: Корниловский ударный полк, Марковский и Алексеевский пехотные полки, Дроздовский сводно — стрелковый полк. В составе каждого из этих полков, так же имелся конный дивизион и инженерная рота. Артиллерия  1 – й пехотной дивизии в декабре 1920,  была сведена в артиллерийскую бригаду под командованием генерал — майора А. В. Фока.

1 – я кавалерийская дивизия имела в своём составе четыре сводноконных полка и конно — артиллерийский дивизион.

В состав частей 1 – го армейского корпуса входили также технический полк, учебно — офицерский кавалерийский полк и учебная артиллерийская батарея.

Наличие этих сил позволяло Врангелю планировать возможные варианты десантов в Крым или на Кавказ. Но, кроме разработки планов десантирования своих сил на черноморское побережье Советской России, штаб врангелевской армии, предпринимал для подготовки возможных десантов и целый ряд практических мер, забрасывая в первой половине 1921 года в районы планируемых десантов  целый ряд диверсионных и разведывательных групп, которые, в первую очередь, установливалиь контакты с антисоветскими повстанческим движением и совместно с ним, помимо разведывательной и диверсионной деятельности, вели среди населения агитацию о скором возвращении врангелевских войск

Возможность для такого рода деятельности врангелевскому командованию давала довольно щедрая помощь западных стран. Так, например, только правительство Франции выделило на содержание врангелевских войск в декабре 1920 – апреле 1921 года 200 миллионов французских франков, не считая гуманитарной помощи продовольствием, медикаментами, одеждой со стороны разного рода благотворительных организаций, прежде всего, американских.

Все это приводило к тому, что среди населения Крыма в конце 1920 – первой половине 1921 года распространялись настроения о неизбежности в ближайшее время иностранного вторжения и соответственно непрочности положения и недолговечности советской власти в Крыму. Эти же настроения заставляли находившиеся в горах различные антисоветские повстанческие группировки продолжать борьбу и даже активизировать свою деятельность.

Таким образом под влиянием внешних и внутренних факторов обстановка в Крыму создавала чрезвычайно благоприятную среду для преступности во всех её проявлениях. В этих условиях необходимо было как можно скорее создать систему правоохранительных органов Крыма.

Вскоре после начала голода в Крыму, летом 1921 года в Совет народных комиссаров РСФСР, в состав которой входил тогда Крым, обратилась некая американская благотворительная организация, именовавшая себя «Американская администрация помощи» («American Relief Administration» или сокращённо «ARA»), с предложением оказать продовольственную и медицинскую помощь голодающему населению различных территорий РСФСР.

В своем послании «ARA» именовала себя частной благотворительной организацией, чуждой каких-либо политических расчетов. Все эти утверждения у знающих людей не могли не вызвать ничего, кроме насмешки, учитывая то, что основатель и директор организации был тогдашний министр торговли США Герберт Гувер, который до 1918 года был одним из совладельцев крупнейшего в царской России «Русско — Азиатского Банка», а в дальнейшем в 1929 — 1933 годах являлся президентом США.

При своей широко заявленной благотворительности «ARA» имела откровенно военизированный характер своего персонала и внутренней структуры. Так, из 300 человек ее сотрудников прибывших в Россию, 90% имели воинские звания и постоянно носили форму офицеров американской армии.

Главной задачей «ARA» было сбыть излишки продовольствия и медикаментов, накопленные в США, в годы Первой Мировой войны и после ее окончания, не находящие сбыта. А заодно с помощью груд залежалых товаров закрепиться в тех странах, где до этого не было американского влияния, создав в них широко разветвленную американскую агентуру.

Тем не менее, поскольку продовольственное положение в Советской России к концу 1921 года было настолько критическим, то разрешение на деятельность «ARA» было дано и она получила неофициальный статус экстерриториальности для своих сотрудников.

Миссию «ARA» в РСФСР возглавил полковник Гаскел, на Украине – полковник Гравс, в Одессе – полковник Хайкес.

В Крым представители «ARA» прибыли 1 февраля 1922, когда американский миноносец № 240 доставил в Феодосию полковника Гаскела и группу других американских офицеров, числившихся в «ARA». Затем 4 февраля 1922, эта делегация прибыла в Севастополь.

В России «ARA» развернула очень бурную деятельность, но ее результатом было то, что большая часть продовольствия и медикаментов оказывалось на местных «черных рынках», а остатки распределялись среди «нужных людей», главным образом, членов семей сотрудников организации из числа местного населения, вербовавшихся главным образом из тех социальных групп, которые, мягко говоря, не симпатизировали советской власти.

Куда более успешно, у миссий «ARA» на голодающих территориях шел сбор информации политического, экономического и военного характера, который осуществлял как местный персонал, так и сами американцы, регулярно выезжавшие в интересующие их районы под предлогом распределения гуманитарной помощи.

Такая «разносторонняя» деятельность не могла нравиться советским властям, и когда кризис с продовольствием к концу 1922 года был преодолен, соглашение с «ARA» было сразу же расторгнуто, и ее представители покинули страну.

Глава III  Особые отделы вместо ЧК или особенности процесса, создания системы органов государственной безопасности Советской России в Крыму и Севастополе, в первые три  месяца после окончательного установления в них Советской власти в середине ноября 1920 года

В период ноября 1920 – января 1921 года, когда Крым находился на положении прифронтовой полосы и на его территории действовали законы военного времени, поэтому выполнение функций местных органов государственной безопасности и общего руководства и налаживания деятельности правоохранительных органов, были возложены на подразделения армейской и флотской контрразведки в лице Особых отделов.

Эта ситуация была предусмотрена заранее и поэтому, ещё за несколько дней перед вступлением войск Южного фронта на территорию Крыма, решением руководства ВЧК и её Особого отдела, для выполнения функций ЧК в Крыму был создан специальный орган военной контрразведки так называемая «Крымская ударная группа», во главе с Ефимом Евдокимовым, который до этого занимал должность начальника Управления Особых отделов Южного и Юго — Западного фронтов. (В. М. Брошеван «Спецназ ВЧК в Крыму» — Симферополь, 2009. – с. 39.)

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Ефим Георгиевич Евдокимов (1891 — 2 февраля 1940). Советский партийный и государственный деятель, сотрудник органов государственной безопасности. Член ЦК ВКП (б) (1934 — 1939). Депутат Верховного Совета СССР (1937 — 1939). Родился в семье крестьянина Пермской губернии в 1891 году. По другим данным — сын путевого обходчика. Образование — неполное среднее. Работать начал с 14 лет сцепщиком поездов, затем конторщиком. В 14 лет стал активным участником Первой Русской Революции 1905 – 1907 годов. В 1905 году был ранен в перестрелке с одним карательным отрядом правительственных войск. Арестован и затем осуждён на четыре года каторги с заменой по несовершеннолетию тремя годами тюрьмы. После выхода из Верхнеудинской тюрьмы в 1911  году, был выслан за пределы Иркутского генерал-губернаторства в город Камышлов (ныне в Екатеринбургской области), откуда он скрылся и нелегально перебрался на Дальний Восток, а затем в Москву. Во время Первой мировой войны, скрываясь от призыва в армию, перешёл на нелегальное положение. В марте 1917, был призван в армию и зачислен рядовым 12 — го Сибирского запасного полка (Иркутск). Был избран в полковой революционный комитет. В сентябре 1917, демобилизован по состоянию здоровья. В 1918 вступил в РКП (б). Участвовал в Октябрьском перевороте в Москве. В 1918 году вступил в Красную армию. В 1919 году поступил на работу в ЧК. В июне — декабре 1919 — начальник Особого отдела Московской ЧК. Руководил арестами и следствием по делу Штаба Добровольческой армии Московского района. По результатам расследования члены этого Штаба были расстреляны. С января 1920 — заместитель начальника Особого отдела Юго — Западного и Южного фронтов. Организатор следствия по делу «Комитета освобождения Украины». Принимал участие в проведении массового террора в Крыму после его освобождения от войск генерала Врангеля, будучи начальником особой «Крымской ударной группы», которая проводила руководство работой особых отделов, занимавшихся превентивным уничтожением пленных белогвардейцев, несмотря на обещания их амнистии. За проделанную работу был без афиширования представлен к ордену Боевого Красного Знамени — на наградном списке Е. Г. Евдокимова командующий Южным фронтом М. В. Фрунзе наложил резолюцию: «Считаю деятельность товарища Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно».

В наградном списке на сотрудников Особых отделов в Крыму, составленном в 1921 году, отмечалось: «Во время разгрома армии генерала Врангеля в Крыму товарищ Евдокимов с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв (примечание цитирующего – в данном контексте слово «изъяв» означает «расстреляв») до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и, в общем до 12 000 белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд».

По окончании Гражданской войны Евдокимов, был назначен начальником секретного оперативного управления Всеукраинской ЧК. В 1922 году, был назначен полномочным представителем ОГПУ на Правобережной Украине. Позднее работал на руководящих постах в центральном аппарате ГПУ — ОПГУ, в том числе и начальником Секретно —  политического отдела, занимавшегося борьбой с политическими противниками Советской власти. В 1923 году, был назначен полномочным представителем ОГПУ на Северном Кавказе. В 1931 -1932 годах — полномочный представитель ОГПУ в Средней Азии, занимается подавлением басмачей в Туркменской ССР и Таджикской ССР. Награждён орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени (1923, 1927, 1930), знаком «Почётный чекист». В 1933 году был избран первым секретарем Северо — Кавказского крайкома ВКП (б). В 1937 – 1938 годах – первый секретарь Ростовского обкома ВКП (б). В мае 1938, переведён на должность заместителя наркома водного транспорта СССР (наркомом в это время был Николай Ежов, смещённый с должности наркома внутренних дел, хороший знакомый Евдокимова). 9 ноября 1938, был арестован, а 2 февраля 1940, расстрелян. В 1956 году, был посмертно реабилитирован, и восстановлен в партии.

«Крымская ударная группа» имела следующий состав: руководство группы — начальник группы – Е. Г. Евдокимов, кроме него в состав руководства группой входили: начальники Крымского особого пункта  и Керченского особого пункта Управления Особых отделов Южного и Юго – Западного фронтов. В составе этой группы находились секретно – оперативная, информационная и следственная части. Подчинялась Крымская ударная группа,  В. Н. Манцеву, который сменил Евдокимова в должности начальника Управления Особых отделов Южного и Юго – Западного фронтов. (В. М. Брошеван «Спецназ ВЧК в Крыму»… — с. 39 – 40.)

Василий Николаевич Манцев (1889 — 1938) — руководящий работник органов государственной безопасности, затем заместитель председателя Верховного суда РСФСР. Один из организаторов Красного террора в Крыму.

Родился в семье чиновника. Учился на юридическом факультете Московского университета, который не окончил. Член РСДРП (б) с 1906, участник Первой Русской революции 1905 – 1907 годов. С 1911 по 1913 год находился в эмиграции. В 1913 году нелегально вернулся в Российскую Империю, но был арестован и сослан в Вологодскую губернию. В 1917 году в составе руководство организации большевисткой партии в городе Ростов – на — Дону. Участник подготовки и проведения вооружённого восстания в Москве, член Московского обкома РСДРП (б).

С сентября 1918, в руководстве ВЧК. С декабря 1918 начальник Следственного отдела ВЧК, аместитель Ф. Э. Дзержинского. С конца 1919 года — начальник Центрального управления чрезвычайных комиссий на Украине. С июля 1920, член Коллегии ВЧК. С августа 1920 начальник Особого отдела Юго — Западного и Южного фронтов, начальник тыла Южного фронта.

В 1921 — 1922 годах председатель Всеукраинской ЧК, затем ГПУ Украинской ССР. С марта 1922, так же занимал должность народного комиссара внутренних дел Украинской ССР. В 1923 – 1924 годах являлся членом Центральной контрольной комиссии РКП (б). С августа 1923, член коллегии Народного комиссариата рабочее — крестьянской инспекции СССР. С октября 1923 член коллегии ГПУ (ОГПУ). В 1924 — 1936 начальник Планово-экономического управления ВСНХ, заместитель наркома финансов СССР. С 1936 года, председатель Специальной коллегии и заместитель председателя Верховного суда РСФСР.

Арестован сотрудниками НКВД СССР 22 октября 1937 года. Верховным судом СССР приговорён 25 декабря 1937 года по статье 58 — 8 и 58 — 11 Уголовного кодекса РСФСР к высшей мере наказания. Затем Судебно — надзорная коллегия Верховного Суда СССР 22 февраля 1938, направила дело В. Н. Манцева на доследование.

В марте 1938 года выступал свидетелем на процессе против Бухарина. ВКВС СССР 28 июля 1938 приговорён к высшей мере наказания. 19 августа 1938 приговор приведён в исполнение на полигоне Бутово — Коммунарка. 12 мая 1956, определением Верховного суда СССР приговор в отношении В. Н. Манцева отменён «за отсутствием состава преступления».

———————————————————————————————————————

Именно Манцеву была адресована телеграмма Ф. Д. Дзержинского о начале красного террора в Крыму: «Совершенно секретно. Передать вне всякой очереди по прямому проводу шифром и о принятии донести. Харьков. Начальнику Особого отдела Юго – Западного и Южного фронтов Манцеву. Примите все меры, чтобы из Крыма на материк не прошёл ни один белогвардеец. Поступайте с ними согласно данных мной вам в Москве инструкций. Будет величайшим несчастием для Республики, если им удастся просочиться. Из Крыма не должен выпускаться никто из населения и красноармейцев. Все командировки должны быть сугубо контролированы. Примите самые энергичные меры и ежедневно докладывайте мне вами предпринимается и с каким результатом. № 514/с. Председатель ВЧК Дзержинский».

При Крымской ударной группе для решения дальнейшей судьбы арестованных, то есть для выполнения судебно – следственных функций было создано несколько, так называемых «Чрезвычайных троек», наделенных правом вынесения и исполнения смертных приговоров. То есть по сути это были военно – полевые трибуналы, с максимально упрощенной системой судопроизводства.

Первая такая тройка была сформирована в Симферополе. Она именовалась как «Чрезвычайная тройка Особого отдела Южного фронта». До декабря ее возглавлял В. Н. Манцев, а затем Е. Г.Евдокимов. Эта тройка являлась главным карательным органом в Крыму в ноябре — декабре 1920 года. Она до начала декабря 1920, работала в Симферополе, а с декабря 1920, в Севастополе.

Члены этой тройки занимались организацией остальных троек Особых отделов и координацией их деятельности. Эта «Чрезвычайная тройка Особого отдела Южного фронта», работала ежедневно. Так этой тройкой в Симферополе осуждено к расстрелу только 22 ноября 1920, сперва -117 человек, затем — 154 человека, затем ещё 857 человек.

Всего «Чрезвычайной тройкой Особого отдела Южного фронта», было вынесено более 8 тысяч смертных приговоров.

Вторая чрезвычайная тройка была создана в ноябре 1920 года в Джанкое. Она именовалась как «Чрезвычайная тройка Особого отдела 4 — й армии». Ее возглавил начальник Особого отдела  4 — й армии Н. М. Быстрых, а членами стали С. А. Брянцев и А. Л. Цибин. Телеграммой от 24 ноября 1920, Н. М.Быстрых сообщил В. Н. Манцеву о приведение в исполнение смертных приговоров, вынесенных этой чрезвычайной тройкой.  Всего ею было вынесено 1667 смертных приговоров.

Аналогичные тройки, были в организованы во всех городах Крыма. В Ялте «тройку» возглавляли: В. Н.Чернобровый, затем Э. Удрис. В Феодосии смертные приговоры выносила «Чрезвычайная тройка Особого отдела 13 — й армии». Ее возглавлял И. М. Данишевский.

——————————————————————————————————————

Биографическая справка. Иван Михайлович Данишевский (декабрь 1897, Варшава — 1979, Москва). Родился в Варшаве еврейской семье. Отец – продавец в одном из магазинов, мать – акушерка. Семья была выслан в Варшаву из Москвы. В 1916 году, окончив гимназию, поступил в Харьковский университет, где вступил в партию социалистов – революционеров (эсеров), но вскоре оставил учёбу. В январе 1917, был задержан полицией как организатор антивоенной акции, но бежал. С июля 1917, будучи членом партии левых эсеров, участвовал в создании Красной гвардии в Харькове, с декабря 1917 в составе 1 — го Харьковского пролетарского полка воевал против донских казачьих войск генерала Каледина в Донбассе. С апреля 1918 года, когда Украину заняли немцы, заведовал пересылкой нелегальными сообщений украинской левоэсеровской организции «Правительства восстания», базировавшегося в Москве. После восстания левых эсеров против большевиков в Москве, вышел из партии левых эсеров.

С сентября 1918 года в Харькове: работал организатором в Харьковском подпольном ревкоме, с января 1919 (после восстановления большевистской власти в Харькове) был членом коллегии агитационно-просветительного управления наркомата по военным делам Украинской ССР; участвовал в боях с кулацкими бандами.

С июня 1919 года, после захвата Украины деникинцами, находился в Москве. В октябре 1919 года вступил в РКП (б), в октябре — декабре 1919 заместитель начальника информации Особого отдела ВЧК.

С января по сентябрь 1920 года — член Реввоенсовета Украинской трудовой армии, заместитель наркома труда, затем нарком труда Украинской СССР.

С октября 1920 по сентябрь 1921 года — в органах ВЧК, начальник Особого отдела 13-й армии Южного фронта. С ноября 1920 по январь 1921 года в составе Крымской ударной группы Особых отделов Южного и Юго — Западного фронтов участвовал в «зачистке» Крыма от белогвардейцев и беженцев. Возглавлял чрезвычайную тройку, которая заочно выносила смертные приговоры по спискам (например, с 6 по 14 декабря 1920, в Керчи — 609 человек, с 3 по 30 декабря 1920, в Феодосии — 527 человек, 27 января 1921 в Симферополе — 10 человек). Сохранившиеся документы свидетельствуют о роли И. М. Данишевского в уничтожении порядка двух тысяч  человек. По завершении «крымской зачистки» был награждён золотыми часами.

С марта по июнь 1921 года — начальник Особого отдела Харьковского военного округа. С июня по сентябрь 1921 года — особоуполномоченный ВЧК в Закавказье, занимался организацией изъятия «враждебных элементов». В сентябре 1921 года переведён из ВЧК на хозяйственную работу.

С осени 1921 года руководил Главным управлением кустарной промышленности (Главкустпром) Украинской ССР, с апреля 1924 — председатель Проскуровского окружного исполкома в бывшей Подольской губернии. С мая 1925 по июнь 1926 — директор правления Электробанка СССР. С июля 1926 — начальник инспекции Госторга РСФСР, затем — заместитель председателя Пушноготорга.

В 1930 году учился на шестимесячных курсах «парттысячников», затем в Военно-воздушной академии РККА. За период обучения дважды был награждён именным оружием (за «учебно — боевую подготовку» и «оборонное изобретение»).

В июле 1935 года, был назначен инженером по авиационным двигателям, работал в Перми, затем — начальником литейного цеха авиамоторного завода № 19 имени И. В Сталина. С июля 1937 по август 1938 года — директор и начальник строительства Новосибирского авиционного азавода № 153. Под его руководством в конце 1937 года завод выпустил первые истребители типа И-16, кроме того были построены аэродром, водонасосная станция, водопровод, компрессорная, ацетиленовая станция, жилые дома для специалистов.

Был арестован 13 августа 1938, по обвинению в крупном вредительстве, из — за которого был сорван запланированный пуск предприятия, со своим заместителем С. И. Индисовым, главным инженером Б. Л. Длугачем и начальником оргтехбюро завода И. Л. Пружанским, по доносу начальника ОТК завода Данилова, главного испытателя лётчика А. Ф. Тамары и главного инженера В. Л. Кураша.

Следствие вели начальник 7 — го отдела Новосибирского УНКВД Н. С. Великанов и временно исполнявший должность начальника 2 — го отделения этого отдела И. П. Деев.

Выездной сессией Военной коллегии Верховного Суда СССР под председательством Д. Я. Кандыбина, С. М. Калашникова и И. Г. Китина (Новосибирск, 13 ноября 1938) за участие в террористической и вредительской правотроцкистской организации был приговорён к расстрелу по статье 58, часть 7 и 8 − 11 Уголовного Кодекса РСФСР.

30 ноября 1938, Данишевскому объявили, что смертный приговор отменён, но тем не менее в камере смертников он провёл ещё более трёх месяцев. Затем Военным трибуналом войск НКВД Западносибирского округа 11 апреля 1939 года осуждён на 20 лет лагерей, как член вредительской организации Туполева, виновный в срыве сроков строительства завода и невыполнении программы по выпуску самолётов.

До сентября 1952, отбывал заключение на Колыме. Работал забойщиком на добыче золота, затем старшим мастером, начальником механического цеха стекольного завода в посёлке Стекольном под Магаданом. Во время заключения, более ста раз поощрялся за рационализаторство и хорошую работу, за что получил зачёты на сокращение срока. По словам многих из тех, кто находился в заключении вместе с ним: «отличался редкой честностью, порядочностью и принципиальностью».

В 1952 году был освобождён и до 1955 года работал вольнонаёмным специалистом на предприятиях Колымы. Был реабилитирован 14 сентября 1955, после чего переехал в Москву. В Москве занимался литературной деятельностью, был составителем мемуарных сборников.

До конца жизни сохранял догматические марксисткие взгляды, в связи с чем, отстаивал ленинские принципы монументальной пропаганды, поэтому протестовал против возведения в Москве памятников фельдмаршалу М. И. Кутузову, генералу А. П. Ермолову, основателю Москвы князю Юрию Долгорукому, критиковал восхваление генералиссимуса А. В. Суворова как пример по его словам «перехода с борьбы классовой на почву националистическую».

———————————————————————————————————————

Всего в Крыму было создано восемь «Чекистских троек». Одновременно массовыми расстрелами занимался Особый отдел 4 — й армии под руководством И. И. Каминского (он же председатель Крымской ЧК).

Выслушав доклад начальника Особого отдела воинской части или соединения находившихся в том или ином городе Крыма, члены той или иной «Чрезвычайной тройки» Крымской ударной группы подписывали постановление о расстреле, которое затем передавалось в комендатуру соответствующего Особого отдела для последующего исполнения.

Вскоре, по мере увеличения количества расстрелов вместо отдельных приговоров, «тройки» перешли к подписанию расстрельных списков, с кратким обоснованием причин расстрела напротив фамилии осужденного.

В абсолютном  большинстве случаев «Чрезвычайные тройки», арестованных офицеров врангелевской армии и чиновников врангелевского режима не допрашивали и приговоры им выносили в их отсутствии на основании данных содержащихся в тех анкетах, которые они заполняли во время их регистраций в специальных регистрационных пунктах в различных городах Крыма. Поэтому в разделе приговоров «В чём обвиняется», часто были такие формулировки как: «казак», «подпоручик», «штабс – капитан», «доброволец».

Работая в таком режиме «Чрезвычайная тройка» в Симферополе 22 ноября 1920, утвердила три списка на расстрел 1128 бывших врангелевских офицеров, а 28 ноября 1920, в Джанкое другая «тройка» утвердила расстрельный список на 320 бывших врангелевских офицеров. (Л. М. Абраменко «Последняя обитель. Крым 1020 – 1921 годы» — Киев: издательство МАУП, 2005. – с. 208 – 216, 222.)

Кроме армейских контрразведчиков в процессе красного террора в Крыму приняли участие и сотрудники Особого отдела «Военно – морских сил Чёрного и Азовского морей». Этот орган флотской контрразведки официально именовался как «Особый отдел Чёрного и Азовского морей». Он был создан Приказом  № 87 Всероссийской Чрезвычайной Комиссии от 19 мая 1920 года и находился в городе Мариуполь. (Центральный архив  ФСБ Российской Федерации фонд 66, опись 1, дело 11, лист 78.)

Начальником Особого отдела Черного и Азовского морей был назначен А. Г. Грозный (Сафес).

———————————————————————————————————————

Александр Григорьевич Сафес (псевдоним Грозный), родился в 1892 году в Гомеле, образование — 2 класса еврейской школы. В 1911 — 1917 годах  — служба в русской армии. В ноябре 1917 года вступил в РСДРП (б). В 1917 — 1918 годах — агент по распространению редакции газеты «Полесская копейка», Гомель.

В 1918 году — секретарь Секретно-оперативной части Гомельской губернской ЧК. С января 1919 года в Красной Армии. В 1920 году — начальник 2 — го особого отделения Особого отдела 12 — й армии, затем начальник активной части, помощник начальника Особого отдела 12 — й армии.

С октября 1920 года по март 1921 года — начальник Особого отдела Морских Сил Чёрного и Азовского морей. С марта по октябрь 1921 года — начальник Особого отдела Крымской ЧК.

С октября по ноябрь 1921 года — начальник Секретно-оперативной части Киевской губернской ЧК, заместитель председателя Киевской губернской ЧК.

В 1922 году  начальник Особого отдела пограничной дивизии в Житомире, заместитель начальника секретно — оперативной части Волынского губернского отдела ГПУ. В 1922 — 1923 годах — заместитель начальника Волынского губернского отдела ГПУ.

В 1923 — 1924 годах — начальник Секретно-оперативной части Черниговского губернского отдела ГПУ, помощник начальника Черниговского губернского отдела ГПУ.

В 1924 — 1925 годах — начальник Секретно-оперативной части Волынского губернского отдела ОГПУ, заместитель начальника Волынского губернского отдела ГПУ. С 1 августа 1925 года по 12 сентября 1929 года — начальник Волынского окружного отдела ОГПУ.

С 25 сентября 1929 года по август 1930 года — начальник Каменец — Подольского окружного отдела ОГПУ. В 1929 — 1930 годах — начальник 23 — го Каменец — Подольского пограничного отряда ОГПУ.

В 1930 — 1932 годах — начальник Винницкого окружного отдела ОГПУ.

В 1932 — 1933 годах — начальник Управления рабочее — крестьянской милиции Полномочного представительства ОГПУ по Восточно — Сибирскому краю, заместитель полномочного представителя ОГПУ по Восточно — Сибирскому краю.

С апреля 1933 по 19 марта 1934 года — начальник Астраханского оперативного сектора ГПУ.

В 1934 — 1936 годах  — начальник Отдела образования Народного комиссариата здравоохранения Украинской ССР.

В 1937 − 1939 годах — начальник Мобилизационного отдела Народного комиссариата здравоохранения Украинской ССР.

Умер 27 февраля 1939, на курорте в Гаграх.

Вскоре после изгнания вранглевских войск из Крыма Особый отдел Чёрного и Азовского морей был переведён в Севастополь.

Особый отдел Чёрного и Азовского морей, с середины ноября и по середину декабря 1920, арестовал на территории Крыма и Севастополя 3161 человека. Из них к 24 декабря 1920 года (последний приказ на расстрел), было расстреляно 1244 человека, около (40 % от числа арестованных), ещё несколько десятков было приговорено к тюремному заключению и принудительным работам, остальные были отпущены.

Деятельность «Крымской ударной группы» достаточно ярко характеризуется одним из немногочисленных дошедших до наших дней документов – приказом ее уполномоченного по городу Керчи Данишевского, изданным 30 ноября 1920 года: «В целях учета и регистрации всех лиц, состоявших на службе в белых армиях, приказываю: всем домовым комитетам, а где таковых нет, домохозяевам и квартировладельцам в 48 часовой срок представить в особый пункт города Керчи (Строгановская улица рядом с мужской гимназией) точные и подробные сведения о проживающих в их домах лицах, когда-либо состоящих в одной из белых армий, независимо от занимаемой должности и чина, и до сих пор не зарегистрировавшихся в особых отделах. Уклонившиеся от исполнения настоящего приказа будут рассматриваться как злоумышленники против Рабочее — Крестьянской Республики и будут расстреляны».

Этот приказ дает определенное представление о размахе карательных акций Крымской ударной группы, когда могли расстрелять даже за недонесение о не явившихся на регистрацию военнослужащих врангелевской армии.

Утвержденная из Москвы ведущая роль в Крыму органов военной контрразведки в лице Крымской Ударной группы в качестве первоначального территориального органа государственной безопасности стала причиной того, что приказ о создании при Крымском революционном комитете (Крымревком) в качестве крымского территориального органа государственной безопасности «Особого отдела Крымрекома», так и не был реализован, и спустя несколько дней «Особый Отдел Крымревкома» был официально упразднён приказом № 7 Крымревкома от 18 ноября 1920 года «О предоставлении Особому отделу 6 — й армии прав и полномочий Особого отдела Крыма». Этот приказ гласил: «Временно все права и полномочия Особого отдела Крыма предоставляются Особому отделу Реввоенсовета 6-й армии. О всех случаях покушения на обыск и арест без ордера Особого отдела Крымревкома (Особого отдела 6 — й армии) немедленно сообщать коменданту города и начальнику Особого отдела».

Таким образом, функции Особого отдела Крымского ревкома были переданы Особому отделу 6 — й армии, возглавляемому  Быстрых Николаем Михайловичем. В свою очередь Особый отдел 6 – й армии, был подчинён уже упомянутой «Крымской ударной группе».

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Николай Михайлович Быстрых (14 (26) января 1893, город Мотовилиха, Пермской губернии — 22 февраля 1939, Москва) — деятель ВЧК-ОГПУ-НКВД, последнее специальное звание комиссар государственной безопасности 3 ранга (1935). Родился в семье токаря Мотовилихинского пушечного завода. В 1907 году в возрасте 14 лет, из — за производственной травмы отца, ставшего инвалидом, он, был вынужден был бросить двухклассное училище и пойти работать на завод. Под влиянием работающих на заводе большевиков начал участвовать в подпольной деятельности. В 1912 году был арестован за распространение большевисткой газеты «Правда», затем арестовывался ещё дважды. После начала Первой мировой войны призван в армию, где стал пулеметчиком, дослужился до старшего унтер — офицера и был направлен на учёбу в школу прапорщиков, но в июне 1917, как квалифицированный рабочий, был откомандирован обратно на Мотовилихский пушечный завод. В октябре 1917 вступил в РСДРП (б). После Октябрьской революции был назначен начальником пулеметной команды одного из красногвардейских отрядов, затем сотрудником бюро контрразведки при Центральном штабе Красной гвардии Перми. В мае 1918, начал работать в Оханской уездной ЧК Пермской губернии, затем переведен в Вятскую губернскую ЧК. В мае 1919 года стал начальником активной части Особого отдела 3 — й армии Восточного фронта. 3 апреля 1920 года назначен начальником Особого отдела Екатеринбургской губернской ЧК. В мае 1920, возглавил Особый отдел 16 — й армии Западного фронта, а затем — Особый отдел 6 — й армии Южного фронта. В ноябре 1920, был назначен начальником Особого отдела Крыма. Принимал особо активное участие в проведении красного террора в Крыму в качестве председателя чрезвычайной «тройки». Подписал сотни расстрельных приговоров — «тройка» под председательством Н. М. Быстрых выносила постановления о расстреле, в Джанкое: 4 декабря 1920 года — 134 человека и 20 декабря — 41 человек, в Симферополе: 22 ноября 1920 — 27 человек, 24 ноября — 69 человек, в Евпатории — 8 декабря 1920 — 122 человека. Был награждён орденом Красного Знамени, золотыми часами с надписью «Честному воину Рабочее — Крестьянской Красной Армии» и серебряной шашкой с надписью «Николаю Михайловичу Быстрых за храбрость в борьбе с врагами Советской республики от Феликса Дзержинского». В январе 1921 года руководил особым отделом Харьковского военного округа. Со следующего года служил в центральном аппарате ГПУ Украины, и 21 февраля 1923 года возглавил его Особый отдел. В 1931 году, назначен начальником Главного управления пограничной охраны, и по совместительству — начальником Главной инспекции ОГПУ по милиции. В июне 1932, представил проект по увеличению к 1935 году численности пограничной охраны до 100 тысяч человек (реально этот показатель был достигнут позже). В мае 1933, направлен в Ташкент в качестве заместителя полномочного представителя ОГПУ по Средней Азии. Был награждён вторым орденом Красного Знамени и вторым «Почетным знаком ВЧК-ГПУ». В 1934 году вернулся в Москву на должность главного инспектора пограничной и внутренней охраны НКВД. В 1935 году получил звание комиссара государственной безопасности 3 ранга и был награждён орденом Красной Звезды. После того, как в сентябре 1936, наркомом внутренних дел стал Н. И. Ежов, должность главного инспектора пограничной и внутренней охраны НКВД, была сокращена как дублирующая деятельность других структурных подразделений наркомата, и Быстрых был назначен заместителем начальника Главного управления рабочее — крестьянской милиции НКВД. 22 октября 1938, был арестован. 22 февраля 1939 года был приговорён к смертной казни и расстрелян в тот же день. Посмертно реабилитирован 22 сентября 1956 года.

———————————————————————————————————————

В связи с выводом 6 – й армии с территории Крыма, спустя примерно две недели после освобождения Крыма от войск Врангеля, 29 декабря 1920, функции Особого отдела Крымского ревкома до создания Крымской ЧК стал выполнять Особый отдел 4 – й армии возглавляемый А. И. Михельсоном, который, так же подчинялся «Крымской ударной группе».

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Артур Иванович Михельсон (по латышски Artūrs Mihelsons) (1898, Рига — 1939, Москва) — народный комиссар внутренних дел Крымской АССР. Специальные звания в системе НКВД: старший майор милиции (1936), майор государственной безопасности (1937). Входил в состав Особой тройки НКВД СССР. Родился в семье рабочего — шлифовщика. В 1910 – 1912 годах учился в двухклассном городское училище имени Капцова в Москве (ныне общеобразовательная школа № 1520 имени С. А. Капцова). В 1912 – 1913 годах учился в подготовительном классе гимназии имени М. В. Ломоносова в Москве. Рабочий путь начал в 15 лет чернорабочим на постройке грязелечебницы в Ессентуках с июня 1913 по август 1914, затем чёрнорабочий в технической конторе А. Э. Эриксона в Москве с сентября 1914 по ноябрь 1917. В 1916 — 1917 слушатель Московских вечерних электротехнических курсов, где получил специальность шофёра. Член РСДРП (б) с 1917 года. С декабря 1917 по август 1918 помощник комиссара милиции 1 — го Мясницкого участка в Москве. В 1918 -1921 годах служба в Красной Армии. Уполномоченный по борьбе с контрреволюцией организационно — мобилизационного отдела Восточного фронта по Яранскому уезду с августа по ноябрь 1918 года. Начальник пулемётной команды 6 — го боевого заградительного отряда 1 — й Камышинской стрелковой дивизии с декабря 1918 по июнь 1919 года. Заведующий техническим бюро агентурной части разведывательного отдела штаба 10 — й армии с июля 1919 по июнь 1920 года. Заведующий техническим бюро регистрационного отдела штаба Кавказского фронта с июня по октябрь 1920 года. В ноябре 1920 – апреле 1921 года  – начальник Особого отдела 4 – й армии Южного фронта и Особого отдела Крыма. В 1921 — 1922 начальник Информационно-агентурного отдела Горской областной ЧК — Горского областного отдела ГПУ. В 1922 — 1923 начальник Секретно-оперативной части Грозненско-Чеченского облостного тдела ГПУ. В 1923 — 1928 исполняющий обязанности начальника, затем начальник Кабардино — Балкарского областного отдела ГПУ. В 1928 — 1929 — начальник Таганрогского окружного отдела ГПУ. В 1929 — 1930 начальник Сальского окружного отдела ГПУ. В 1931 — 1932 начальник Армавирского городского отдела ГПУ, начальник Особого отдела 10 — й кавалерийской дивизии Северо — Кавказского военного округа, заместитель начальника Управления рабочее — крестьянской милиции и уголовного розыска полномочного представительства ОГПУ по Северо — Кавказскому краю. В 1931 — 1937 начальник Управления рабоче-крестьянской милиции Полномочного представительства ОГПУ — Управления НКВД по Северо — Кавказскому — Орджоникидзевскому краю, при этом в 1931 — 1934 годах заместитель полномочного представителя ОГПУ при СНК СССР по Северо — Кавказскому краю по милиции. В 1935 – 1937 годах, помощник начальника управления НКВД по Северо — Кавказскому — Орджоникидзевскому краю. В июне — октябре 1937, заместитель начальника Управления НКВД по Горьковской области. С октября 1937 по август 1938, народный комиссар внутренних дел Крымской АССР и одновременно начальник Особого отдела Черноморского флота. С 29 августа 1938 становится начальником Омского речного пароходства, работал по 10 декабря 1938 года. Арестован в декабре 1938 года. Расстрелян. Реабилитирован не был.

———————————————————————————————————————

В первые три месяца с момента освобождения Крыма от войск генерала Врангеля, до начала апреля 1921 года, местными органами государственной безопасности в городах Крыма становились Особые отделы дивизий сначала 6 – й а затем 4 – й армии Южного фронта, размещённые в том или другом крымском городе.

В соответствии с этим  в Севастополе функции городской ЧК с 15 ноября 1920 по апрель 1921, выполнял сначала Особый отдел 51 – й стрелковой дивизии (6 – я армия Южного фронта), а затем Особый отдел 46 – й стрелковой дивизии (4 – я армия Южного фронта).

В Феодосии функции городской ЧК в этот же период времени выполнял Особый отдел 9 – й стрелковой дивизии, в Евпатории Особый отдел 30 – й стрелковой дивизии.

В приморских городах и населенных пунктах Крыма действовали Особые отделения, Особые пункты и Военно — контрольные пункты Особого отдела Морских Сил Чёрного и Азовского морей (Особый отдел побережья Черного и Азовского морей), созданного еще в октябре 1920, на базе Особого отдела 9 — й Кубанской армии. По другим данным, а именно согласно приказа  ВЧК № 87 от 19 мая 1920, был создан «Особый отдел побережья Черного и Азовского морей» (Центральный архив  ФСБ Российской Федерации фонд 66, опись 1, дело 11, лист 78.)

Некоторые особенности деятельности этих местных органов морской контрразведки в приморских городах Крыма раскрывает приказ № 1 Особого пункта в Балаклаве от 21 января 1921 года. Согласно этому приказу все владельцы плавучих средств находящихся в Балаклаве должны были в трёхдневный срок с момента публикации данного приказа зарегистрировать свои плавучие средства в Балаклавском особом пункте. После истечения срока регистрации все незарегистрированные плавучие средства подлежали конфискации. Для выхода в море владельцу плавучего средства необходимо было оформить пропуск в Особом пункте. Рыбаки должны были вести лов рыбы не далее семи вёрст от берега и возвращаться в Балаклаву к 23 часам. (Архив города Севастополя (в дальнейшем АГС) фонд Р – 427, опись 1, дело 5, лист 1.)

Вскоре после начала выполнения Особыми отделами стрелковых дивизий армий Южного фронта функций ЧК в городах Крыма, начались постоянные конфликты между ними и местными комитетами РКП (б) и ревкомами. Эти конфликты были связаны с попытками вмешательства руководителей особых отделов дивизий в дела местных органов власти и со слишком уж вопиющими случаями незаконных расстрелов местного населения с их стороны.

Наиболее характерным в этом плане стал конфликт между Особым отделом 46 – стрелковой дивизии  и Севастопольским ревкомом, возглавляемым С. Н. Крыловым, который произошёл в январе 1921 года. Это столкновение между военными контрразведчиками и властями Севастополя завершилось арестом и отдачей под суд всего руководства Особого отдела 46 – й стрелковой дивизии.

Особенности этого конфликта между Севастопольским ревкомом и Особым отделом 46 – й стрелковой дивизии достаточно подробно описал председатель Севастопольского ревкома Семён Крылов в своей изданной вскоре после этого книге «Красный Севастополь» — Севастополь, 1921. – с. 39 – 40.

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Семен Николаевич Крылов (апрель 1892, Белый — 13 мая 1935) — российский революционер, участник установления советской власти на Витебщине. Родился в апреле 1892 года в городе Белый Смоленской губернии (ныне находится в Тверской области Российской Федерации). В 1909 году вступил Российскую социал – демократическую рабочую партию (большевиков) В 1909 — 1912 годах вел революционную агитационную работу среди рабочих города Белый, затем среди рабочих московского завода «Гужон». В 1913 году, был призван на службу в армию. Участвовал в боевых действиях Первой Мировой войны. В 1917 году имел офицерское звание «поручик». После Февральской революции 1917 года — председатель полкового и дивизионного, заместитель председателя корпусного комитетов. С 27 октября (9 ноября) 1917 года — военный комендант и начальник гарнизона Витебска, член губернского исполкома и губернского военкомата. В 1919 году — член Витебского губернского комитета РКП (б). С марта 1919 года — командир бригады, затем дивизии на Южном фронте. С 20 ноября 1920 по 6 июля 1921 года — председатель Севастопольского революционного комитета (ревкома), затем с 7 июля и до конца августа 1921 — председатель исполкома Севастопольского городского совета. Будучи председателем Севастопольского ревкома написал и летом 1921 года издал в Севастополе книгу «Красный Севастополь», в которой рассказал о своей деятельности и обстановке в Севастополе с 20 ноября 1920 по май 1921 года. В конце августа 1921, отозван из Севастополя  в Москву в распоряжение ЦК РКП (б) и вскоре назначен заместителем председателя исполкома Витебского губернского Совета. В 1921 — 1923 годах работает в Витебске как заместитель председателя, а затем председатель Витебского губернского Совета. В 1923 – 1935 годах, возглавлял Средневолжский краевой комитет РКП (б), был заведующим сельскохозяйственным отделом газеты «Правда», сотрудник аппарата ЦК ВКП (б). Умер 13 мая 1935 года в Калининской области.

Глава IV Список начальствующего состава Особых отделов в Крыму, участвовавших в проведении красного террора в Крыму со второй половины ноября 1920 по январь 1921 года

Агафонов — заместитель начальника Ялтинской ЧК, член тройки ударной группы особых отделов ВЧК Южного и Юго — Западного фронтов, командир Ялтинского отряда чекистов, командир расстрельной команды и непосредственный исполнитель постановлений тройки о расстреле людей в Ялте в 1920 – 1921 годов.

Айзенберг — начальник Ялтинского ЧК в 1920 — 1921  годах

Айзенштайн — следователь Особого отдела 4 — й армии и Особого отдела Крыма

Бабкевич — старший следователь и член тройки Особого отдела 4  -й армии и Особого отдела Крыма.  За подписью Бабкевича вынесены постановления о расстреле в Симферополе: 24 ноября 1920 — 200 человек, 19 декабря 1920 — 159 человек, 23 декабря 1920 — 62 человека, 17 января 1921 — 115 человек, 9 февраля 1921 — 49 человек; в Ялте: 28 января 1921 — 91 человек.

К. Бредис – сотрудник тройки Особого отдела Южного фронта. За подписью Бредиса вынесены постановления о расстреле в Симферополе 22 ноября 1920 — 117 и 857 человек.

С. А. Брянцев – сотрудник тройки Особого отдела 6 — й армии Южного фронта. За подписью Брянцева вынесены постановления о расстреле в Джанкое; 4 декабря 1920 — 134 человека и 20 декабря — 41 человек; в Симферополе: 22 ноября 1920 — 27 человек, 24 ноября — 28, 16, 25 человек (по трем спискам).

Бурцев — сотрудник тройки Особого отдела Южного фронта. За подписью Бурцева в Симферополе 18 январи 1921, вынесено постановление тройки о заключении в концлагерь 27 человек, Остальные 10 человек из представленного тройке списка в 37 человек подлежали расстрелу.

И. С. Веселов (Дорофеев), 1896 года рождения, уроженец Харькова, русский, образование — 6 классов реального училища. В 1919 — 1920 годах — уполномоченный Особого отдела 13 — й армия Южного фронта.

Вронский — член тройки Особого отдела  4 — й армии и Особого отдела Крыма.  За его подписью вынесены постановления о расстреле в Керчи: 6 декабря 1920 — 174 человека, 7 декабря — 283, 9 декабря — 76, 14 декабря 1920 — 76 человек.

М. И. Говлич (Говбиндер) (1902 года рождения), уроженец Екатеринославской губернии, еврей, образование четыре класса еврейского училища. С 1919 по 1922 – следователь, потом начальник информационного отделения Особого отдела 14 — й кавалерийской дивизии Первой Конной армии. В последующие годы — ответственный работник ГПУ-УГБ НКВД УССР. Награжден орденом Красной Звезды, знаком «Почетный работник ВЧК – ГПУ» и дважды почетным оружием. В 1938 году арестован и расстрелян. Не реабилитирован.

Гунько — Горкунов — член тройки Особого отдела 4 — й армии и Особого отдела Крыма. За его подписью 7 декабря 1920, в Ялте вынесено постановление тройки о расстреле 315 человек.

Гусин — начальник активной части и член тройки особого отдела ВЧК 4 — й армии и Особого отдела Крыма. За его подписью вынесены постановления тройки о расстреле в Симферополе: 24 ноября 1920 — 200 человек, 7 декабря — 82, 19 декабря — 159, 23 декабря 1920 – 82 человек, 17 января 1921 — 115 человек.

Д. М. Давыдов — Малышкевнч (1889 — ?), уроженец Одессы, еврей, образование — начальное. В 1921г. — начальник оперативной части Крымской ЧК. С1922 года — начальник управлений ОГПУ — НКВД ряда областей. С 1942 года — в системе ГУЛАГа.

Н. И. Добродицкий (1899 — ?), уроженец Курской губернии, русский, окончил духовное училище. В 1919 – 1922годах — следователь ЧК, начальник активной части Особого отдела 13 — й армии, заместитель начальника Особого отдела 13 — й армии Южного фронта. С участием Добродицкого вынесены постановления о расстреле в Керчи: 6 декабря 1920 — 174 человека, 7 декабря — 283, 9 декабря — 76, 14 декабря 1920 — 76 человек; в Феодосии: 3 декабря — 13 человек, 4 декабря — 287, 5 декабря — 43, 15 декабря — 40, 13 декабря — 32, 30 декабря 1920 — 112 человек. В 1922 году — помощник начальника, затем начальник Секретно – оперативной части ГПУ УССР. В 1937 году, направлен на службу в систему лагерей ГУЛАГа в Карагандинскую область. Награжден орденами Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды и двумя знаками «Почетный сотрудник ВЧК — ГПУ», а также серебряным портсигаром.

П. С. Долгопятов (1897 – 1939), уроженец Кубанской области, русский, образование — начальное и 1 — й курс Военной академии РККА. В 1920 году — командир отряда войск ВЧК Крымской ударной группы особых отделов ВЧК Южного и Юго — Западного фронтов. В 1920 – 1921 годах — командир кавалерийской бригады войск ВЧК, которая в начале декабря 1920, в районе Джанкоя уничтожила бригаду махновских войск. В дальнейшем занимал ответственные должности в системе ВЧК-ГПУ. В 1937 – 1939 годах — начальник Управления НКВД Адыгейской автономной области. Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом «Знак Почета», знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ». В 1939 году, был арестован и затем умер в тюрьме. Не реабилитирован.

Семён Семёнович Дукельскнй (1892 – 1960, Москва), уроженец Херсонской губернии, еврей, образование — начальное. В 1920 году секретарь; затем заместитель начальника и начальник секретно — политического отдела Всеукраиской ЧК и начальник отдела по борьбе с бандитизмом в тылу Южного фронта. В этом качестве принимал участие в проведении в Крыму красного террора. Последняя должность в 1946 – 1948 годах – министр юстиции РСФСР. С 1948 года на пенсии.

А. К. Залпетер (1899 – 1938), уроженец Ковенской губернии, латыш. В 1920 году — начальник информационной части особого отдела 11 — й Петроградской дивизии 6 — й армии Южного фронта. В дальнейшем работал на ответственных должностях особых отделов и управлении Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД. В 1938 году, осужден и расстрелян.

Ю. Л. Зверев (1895 – 1938), уроженец Петербурга, русский. Окончил Прибалтийскую учительскую семинарию. В 1920-1921 годах, работал помощником начальника секретно – оперативной части Особого отдела Южного и Юго — Западного фронтов. В дальнейшем — нарком внутренних дел Туркменской ССР. Награжден орденом Красного Знамени и знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ». В 1938 году, осужден и расстрелян. Реабилитирован.

Зотов — член чрезвычайной тройки Особого отдела 13 — й армии и уполномоченный Крымской ударной группы Особых отделов Южного и Юго — Западного фронтов.

За подписью Зотова в Феодосии вынесены постановления  о расстреле: 3 декабря 1920 — 13 человек, 4 декабря — 287, 5 декабря — 43 и 40, 13 декабря — 32, 30 декабря 1920 — 112 человек.

В. Т. Иванов (1894 года рождения), уроженец Гжатского уезда Смоленской губернии, русский, окончил городское училище и торговую школу в Москве. В органах ЧК с 1919 года. С августа 1920 – сотрудник Особого отдела 6 — й армии Южного фронта. Подписывал постановления о расстреле в Крыму в декабре 1920 – январе 1921 года. С мая 1921 — начальник Особого отдела Харьковского военного округа. В 1933 году, назначен начальником Донецкого областного отдела ГПУ. В 1937 году — заместитель Наркома внутренних дел Украинской ССР, некоторое время исполнял обязанности наркома внутренних дел Украинской ССР. Награжден орденом Красного Знамени, двумя знаками «Почетный работник ВЧК — ГПУ» и почетным оружием. На съездах КП (б) Украины избирался членом ЦК, ЦКК, членом ревизионной комиссии. Хвалебная статья о нем была напечатана 16 апреля 1937 года в киевской газете «Коммунист». В 1937 году, был осужден и расстрелян. Реабилитирован.

И. П. Каляев (Габинский) (1885 — 1956), уполномоченный Особого отдела Юго-Западного и Южного фронтов.

З. Б. Кацнельсон (1892 года рождения), уроженец Бобруйска, еврей, из семьи торговца. Окончил гимназию и юридический факультет Московского университета. С 1918 года в органах ВЧК. Служил следователем, старшим следователем в Особых отделах. С марта 1919 по 9 декабря 1920, был сотрудником Особых отделов Второй Конной армии, 12 — й армий и Особого отдела Южного фронта. С 1921 по 1930 год, служил на разных должностях ВЧК-ОГПУ и Управления пограничных войск ОГПУ. С 1930 по 1937 г. — начальник Харьковского управления ОГПУ — НКВД, заместитель полпреда ОГПУ по Украине, заместитель наркома внутренних дел Украинской ССР. С апреля 1937 года заместитель начальника ГУЛАГ НКВД СССР, начальник Дмитрлага и заместитель начальника стройуправления канала Москва – Волга ГУЛАГ НКВД СССР. Комиссар государственной безопасности 2 — го ранга, награжден орденами Красного Знамени и знаком «Почетный работник ВЧК-ОГПУ». Арестован 17 июня 1937, осужден 10 марта 1938 и расстрелян. Реабилитирован в 1957 году.

И. С. Киборт (Кибортас) (1894 — 1937), уроженец Литвы. В 1917 — 1918 годах — командир отряда 1 — го Московского полка под командованием Егорова, который в составе иных войск Красной армии вел в Украине борьбу с войсками Центральной Рады. С 1919 – 1920 годах служил на различных командных должностях в Красной Армии. 1920 – 1921 годах — сотрудник Особого отдела 6 — й армии Южного фронта, Особого отдела 2 – го конного корпуса. Награжден знаком «Почетный работник ВЧК – ГПУ», почетным оружием, серебряными и золотыми часами. Репрессирован в 1937 году.

Т. И. Лордкипанидзе (1896 – 1937), грузин, окончил Кутаисскую гимназию. С июня 1920 — служащий по особым поручениям в борьбе с бандитизмом Особого отдела Южного фронта, уполномоченный Крымской ударной группы управления особых отделов Южного фронта в Севастополе. Служил на разных должностях в системе ВЧК- ГПУ – ОГПУ – НКВД. С 1935 года — начальник УНКВД по Крымской АССР и начальник Особого отдела Черноморского флота. Награжден орденами Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, двумя знаками «Почетный работник ВЧК-ГПУ», ценными подарками. В 1937 году, был репрессирован. Во второй половине 50 – х годов был реабилитирован.

А. М. Минаев – Цикановский (1888- 1938), уроженец Одессы, еврей, образование — начальное. В 1920 — 1921 годах — заместитель начальника Алешкинской уездной ЧК, заместитель председателя Херсонской губернской ЧК, заместитель председателя Елисаветградской ЧК, заместитель председателя Феодосийской ЧК. Служил на разных должностях в системе ГПУ, с июня 1938 — заместитель Наркома тяжелой промышленности СССР. Награжден орденами Ленина и Красного Знамени. В 1938 году, был расстрелян. Посмертно реабилитирован.

А. Михельсон (1898 — 1939), уроженец города Риги, председатель и член тройки Особого отдела 4 — й армии и Особого отдела Крыма в Симферополе и Ялте. . За подписью Михельсона как председателя тройки вынесены постановления о расстреле в Симферополе: 24 ноября 1920 — 200 человек, 19 декабря 1920 — 159, 17 января 1921 — 115 человек, 4 января 1921 — 20 и 58 человек, 28 января — 91 человек,  9 февраля 1921, в Ялте — 49 человек. В 30 – е годы — старший майор госбезопасности (соответствовало армейскому генерал – майору), нарком внутренних дел Крымской ССР. Награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ». Хвалебные заметки о нем печатались в Феодосии в газете «Пролетарий» 28 мая и 11 июня 1938 года. В 1939 году, осужден и расстрелян.

А. Носов — старший следователь Особого отдела Второй конной армии Южного фронта.

Плятт — член тройки Особого отдела Южного фронта. За его подписью в Симферополе 22 ноября 1920, было вынесено постановление о расстреле 154 человек.

А. П. Радзивиловскнй (1904 – 1940), уроженец Симферополя, еврей, образование — 6 классов Симферопольской трудовой школы. В 1920 -1925 годах — тайный агент Особого отдела Черного и Азовского морей, личный секретарь уполномоченного Главного управления милиции РСФСР по Крыму, тайный агент Крымской ЧК и ГПУ, уполномоченный секретного отдела ГПУ РСФСР, помощник начальника и начальник секретного отделения отдела ГПУ в Крымской АССР. С февраля 1938 — заместитель наркома внутренних дел Украинской ССР, а с марта 1938 — начальник одного из отделов НКВД СССР. Награжден орденом Красного Знамени, орденом Ленина, Знаком Почета, двумя знаками «Почетный работник ВЧК – ГПУ». 20 ноября 1937, в городе Иваново была напечатана о нем статья в газете «Рабочий край». В 1940 году был осужден и расстрелян. Реабилитирован.

П. Г. Рудь (1896 года рождения) уроженец Александрии, еврей, образование — 4 класса. Уполномоченный по информации Особого отдела 13 — й армии. После службы на ряде высоких должностей в системе ГПУ-НКВД. В 1937 году назначен наркомом внутренних дел Татарской АССР. Награжден орденом Красного Знамени и знаком «Почетный работник ВЧК — ГПУ». В 1937году, осужден и расстрелян. Не реабилитирован.

Садовский — член тройки Особого отдела 4 — й армии и Особого отдела Крыма. Участвовал в вынесении постановления о расстреле 27 января 1921 — 10 человек в Симферополе.

П. В. Семенов (1898 — ?), уроженец Екатеринославской губернии, русский, образование — 2 класса. В 1920 году — помощник начальника Особого отдела 6-й армии Южного фронта. С 1921 по 1924 год — заместитель начальника Особого отдела Всеукраинской ЧК, затем ГПУ Украинской ССР. Награжден орденом Красного Знамени и двумя знаками «Почетный работник ВЧК-ГПУ».

Степпе — член тройки Особого отдела 6 — й армии Южного фронта. За его подписью вынесены постановления  о расстреле пленных врангелевских офицеров в Джанкое: 4 декабря 1920 — 134 человека, 5 и 20 декабря 1920 — 41 человек, в Евпатории: 8 декабря 1920 — 122 человек.

Р. И. Тольцман — член тройки управления ударной группы Особых отделов Южного фронта. За его подписью вынесены постановления о расстреле в Ялте: 10 декабря 1920 — 101 человек, 21 декабря — 203, 29 декабря — 22, 4 января 1921  — 20 и 58 человек (по двум спискам).

Э. Удрис, в декабре 1920 и начале 1921 года председатель тройки Особого отдела Южного фронта в Ялте.

А. К. Уралец — Кетов (1902 — ?), уроженец Перми, русский. С февраля 1921 года  — сотрудник Особого отдела Первой конной армии. В дальнейшем служил на разных должностях системы ОГПУ – НКВД. В 1944 году — заместитель начальника управления Челябинскметаллургия по ГУЛАГ НКВД. Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Знаком Почета, знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ», почетным оружием.

Филиппов — следователь Особого отдела ВЧК 4 — й армии и Особого отдела Крыма

Цыбин — член тройки Особого отдела ВЧК 6 — й армии Южного фронта. За его подписью в Симферополе были вынесены постановления о расстреле: 22 ноября 1920 — 27 человек, 24 ноября 1920 — 28, 16 и 25 человек (по трем спискам).

Шаврин — председатель тройки Особого отдела Южного фронта. Под его председательствованием 18 января 1921, в Симферополе вынесено постановление тройки о заключении 27 человек в концлагерь. Остальные 10 человек из 37 арестованных, по его мнению, подлежали расстрелу.

М. С. Ямннцкий (1899 года рождения), уроженец села Славянка Екатеринославской губернии, еврей, образование — начальное. В ноябре – декабре 1920 — начальник активной части, затем начальник административного и организационного отделений Особого отдела Второй конной армии. В 1921 году — старший инспектор Особого отдела Всеукраинской ЧК, затем начальник кодификационного отдела административно – организационного управления Всеукраинской ЧК. Награжден орденом Красного Знамени, знаком «Почетный работник ВЧК – ГПУ». В 1939 году осужден и расстрелян.

Ястребов — член тройки Особого отдела Южного фронта. За его подписью 18 января 1921, в Симферополе было вынесено постановление  о заключении в концлагерь 27 арестованных. Остальные 10 человек из числа 37 арестованных, подлежали расстрелу.

Глава V Создание и деятельность ЧК в Крыму и Севастополе в 1921 – начале 1922 года

Наряду с армейскими и флотскими Особыми отделами, в Крыму существовали так же  Трансчека (Транспортная ЧК), Морчека (Морская ЧК), с нечетким разграничением обязанностей и сфер влияния, вследствие чего органы конкурировали, а не сотрудничали. Каждое из этих учреждений опиралось на приказы своих центров, что неизбежно приводило к трениям между указанными органами, а обособленность от местной власти влекла крупные недостатки в работе.

Несомненно, что такая система разрозненных органов ВЧК в Крыму, не могла способствовать успешной борьбе с контрреволюцией, и потому уже в конце 1920 года стала очевидна необходимость создания единого руководящего и координирующего учреждения на территории Крыма.

С этой целью 9 декабря 1920, на полуострове создается региональный орган ВЧК – Крымская Чрезвычайная комиссия (КрымЧека, КрымЧК). Первым её председателем был назначен некто Каминский, направленный в Крым из Москвы. После этого 21 декабря 1920 года Областным комитетом РКП (б) была утверждена коллегия Крымской ЧК в следующем составе: председатель – Каминский, заведующий секретно — оперативным отделом – Полканов, секретарь – Протопопов, заведующий административным отделом – Погребной и представитель Ревтрибунала – Курган. Комендантом Крымской ЧК и одновременно командиром «Отряда по борьбе с бандитизмом», был назначен матрос Иван Дмитриевич Папанин – будущий известный руководитель полярных исследований в СССР.

Судебные функции в Крымской ЧК первоначально осуществлялись «Тройкой Крымской ЧК» в составе её председателя, секретаря и начальника секретно — оперативного отдела. Позднее к этой тройке присоединились представители Крымского обкома РКП (б), Крымского Ревкома и его юридического отдела и «тройка» таким образом, стала «пятёркой».

Для процесса судопроизводства сначала «тройкой», а затем «пятёркой» Крымской ЧК, было характерно применение классового подхода к обвиняемым, преследование за работу в гражданских и военных ведомствах белых правительств. Имело место наказание даже родственников людей, боровшихся ранее с большевиками. Так, некоего Л. Г. Ларионова коллегией Симферопольской ЧК было решено «как политически неблагонадежного и брата белогвардейского контрразведчика заключить в концлагерь на 5 лет».

Как уже отмечалось, первым председателем Крымской ЧК стал давний участник революционного движения, член РСДРП (б) с 1903 года (то есть с момента основания партии), Иосиф Каминский. В дальнейшем в 1921 – 1922 годах он возглавлял городские ЧК в Симферополе и Керчи. Каминский до своего прибытия в Крым работавший сначала в Курской а затем Минской ЧК, привёз с собой в Крым с прежнего места службы небольшой штат сотрудников, однако этого оказалось недостаточно для создания дееспособного аппарата для ведения оперативно – розыскной работы, поэтому в течении первого месяца с момента своего создания Крымская ЧК практически бездействовала. В «Годовом отчёте о работе Крымской ЧК за 1921 год», по данному поводу говорилось следующее: «В распоряжении первого председателя не было политически развитых работников, не было аппарата, который ему предстояло только создавать. И, поэтому работу ЧК его периода нечем было отметить». («Реабилитированные историей. Автономная Республика Крым» Книга 1 – Симферополь: издательско – полиграфический центр «Магистр», 2005.)

Первая попытка создать 9 декабря 1920, Крымскую ЧК оказалась не удачной и она так и не приступила к работе. Поэтому вскоре, из Москвы был послан новый организатор — Полномочный представитель ВЧК на территории Крыма Станислав Реденс, который прибыл на полуостров 19 января 1921 года. Комментируя его назначение, тогдашняя центральная газета «Известия» писала, что Реденс был послан «на пепелище врангелевских лагерей, чтобы железной рукой вымести из Крыма белогвардейское охвостье».

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Станислав Францевич Реденс (по польски Stanisław Redens); 17 мая 1892 года — 12 февраля 1940) — комиссар государственной безопасности 1 ранга (1935). Входил в состав особой тройки НКВД СССР. Родился 17 мая 1892 года в семье сапожника в городе Мазовецк (Тыкоцин) Ломжинской губернии Царство Польского, входившего тогда в состав Российской империи. По национальности поляк. Рано остался без отца. С 1907 работал на Днепровском металлургическом заводе (поселок Каменское – предместье города Екатеринослав – советское название Днепропетровск ). Окончил начальное училище. В 1914 вступил в партию большевиков. В 1914 году был мобилизован в армию, но в 1915 демобилизован по состоянию здоровья, после чего работал на заводах. В 1917 секретарь Каменского комитета РСДРП (б), секретарь Союза металлистов на Днепровском заводе. В феврале 1917 года делегат в первый состав гарнизонного совета солдатских депутатов города Екатеринослав. С 1918 года работал в центральном аппарате ВЧК — следователь, секретарь Президиума ВЧК, секретарь Председателя ВЧК. В 1919 — 1924 годах на руководящей работе в Одесской (летом 1919 и с марта 1920), Киевской, Харьковской (с 12 августа по декабрь 1920) и Крымской губернских ЧК. Член коллегии Всеукраинской Чрезвычайной комиссии (ВУЧК) при Совете народных комиссаров Украинской ССР. С 12 июля 1921, заместитель начальника, с 5 сентября 1921 — начальник административно — организационного управления ВЧК. В сентябре 1922, Реденс вновь прибывает в Крым на должность начальника Крымского отдела ГПУ, а 25 апреля 1923 стал председателем ГПУ Крымской АССР. Одновременно в мае — июне 1924, начальник Особого отдела Морских сил Чёрного моря. С июня 1924 до 1926 год — помощник и секретарь председателя Президиума ВСНХ СССР Ф. Э. Дзержинского. В 1926 — 1928 годах — секретарь Коллегии и управляющий делами Наркомата рабочее — крестьянской инспекции СССР и Центральной контрольной комиссии ВКП(б). С 10 ноября 1928 – полномочный представиель ОГПУ по Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики и председатель Закавказского ГПУ. С мая по июль 1931 года был полномочным представителем ОГПУ при СНК СССР, начальник Особого отдела Белорусского военного округа и одновременно председатель ГПУ Белорусской ССР. С июля 1931 по февраль 1933 — полномочный представитель ОГПУ по Украинской ССР — председатель ГПУ УССР. С 10 ноября 1928 – полномочный представитель ОГПУ по Закавказской СФСР и председатель Закавказского ГПУ. C 20 февраля 1933 года возглавлял Полномочное представительство ОГПУ по Московской области, с июля 1934 года по январь 1938 года начальник Управления НКВД по Московской области. С 26 ноября 1935 года — комиссар госбезопасности 1 ранга. 20 января 1938 года снят с поста начальника Управления НКВД по Московской области и назначен наркомом внутренних дел Казахской ССР. В ноябре 1938, снят с должности наркома внутренних дел Казахской ССР и 21 ноября 1938 года арестован. Расстрелян 12 февраля 1940 года.

Вскоре после прибытия в Крым, Реденс создал в Симферополе, Севастополе и Керчи самостоятельные городские ЧК с правом вынесения смертных приговоров с подчинением непосредственно полномочному представителю ВЧК, а в Феодосийском, Евпаторийском, Ялтинском уездах – политические бюро (политбюро) с правами исключительно ведения следствия. В ряд районов были направлены уполномоченные Крымской ЧК. Несмотря на одинаковое значение городских ЧК полномочный представитель ВЧК проводил свою работу через аппарат Симферопольской городской ЧК (СГЧК).

18 апреля 1921 года на заседании Сиферопольской городской ЧК, проведенном по инициативе Реденса было постановлено ликвидировать в Крыму Особые отделы 4 — й армии и Морских сил Черного и Азовского морей и реорганизовать Симферопольскую городскую ЧК в Крымскую областную ЧК (КОЧК) с непосредственным подчинением ВЧК, а вместо упразднённых Особых отделов 4 – й армии и Морских сил Черного и Азовского морей создать в составе Крымской ЧК — Особый отдел.

Одновременно на местах были образованы с правами самостоятельного вынесения смертных приговоров Севастопольская и Керченская ЧК, а в Евпаторийском, Ялтинском, Феодосийском, Джанкойском уездах — уездные ЧК (УЧК) с уменьшенным штатом сотрудников и правом вынесения приговоров, связанных с лишением свободы на срок до двух лет и смертных приговоров с обязательным утверждением их в КОЧК.

Тогда же председателем Севастопольской ЧК был назначен, переведённый в Крым из Москвы, бывший секретарь Президиума ВЧК — Василий Савинов. Затем с мая по ноябрь 1921, Севастопольскую ЧК возглавлял Сорокин.  По другим данным первым председателем Севастопольской ЧК стал В. Васильев — начальник Особого отдела 51-й Перекопской стрелковой дивизии 6 — й армии Южного фронта.

По данным на 21 января 1921, Севастопольская ЧК, находилась по адресу улица Чесменская (вскоре переименованная в улицу Советская) дом №  24. (Севастопольский городской государственный архив фонд Р – 229, опись 1, лист 39.)

В начале сентября 1921, в Симферополе была созвана Первая Крымская конференция председателей ЧК и начальников пограничных Особых отделов, на которой было постановлено влить пограничные Особые отделы в местные ЧК на правах отделений секретно — оперативных отделов. Таким образом, в Крыму завершилось становление единой системы органов ЧК. После образования Крымской АССР (18 октября 1921 года) Крымская областная чрезвычайная комиссия стала именоваться Крымской Чрезвычайной комиссией (КЧК).

Всего за период существования Крымской ЧК, то есть с 9 декабря 1920 по 6 февраля 1922 года на посту председателя Крымской ЧК побывали, сменяя друг друга, шесть руководителей – Каминский, Реденс, Вихман, Смирнов, Фомин, Ротенберг.

После прибытия Реденса в Крым его предшественник Иосиф Каминский был назначен председателем Керченской ЧК. Председателем Симферопольской ЧК и одновременно заместителем Реденса как полномочного представителя ВЧК на территории Крыма был назначен Михаил Моисеевич Вихман, который, вскоре, после отзыва Реденса из Крыма, возглавил Крымскую ЧК.

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Вихман Михаил Моисеевич (1888 — ?). Родился в семье рыбопромышленника. Еврей. Член РКП (б) с 1918 года. С мая по август 1919 — начальник оперативной части Одесской ЧК. В 1920 году снова на службе в Одесской ЧК. В 1921 году — председатель Крымской ЧК, но вскоре после назначения был снят с должности. Решение об отстранении Вихмана было принято на объединенном заседании областного комитета РКП (б) и Крымского ревкома 25 апреля 1921 года. На этом заседании Вихмана обвинили в «арестах ответственных товарищей, абсолютное нежелание считаться с партийными и советскими органами, сознательное лганье перед ответственными руководящими учреждениями областным комитетом РКП (б) и Крымским ревкомом». В результате он был исключен из партии и уволен из ЧК. Впоследствии был вновь принят на службу в органы государственной безопасности, теперь уже в ОГПУ. В 1930 — 1931 годах — начальник Черниговского районного отдела ГПУ, затем — заместитель начальника милиции, начальник отдела пожарной охраны управления НКВД по Днепропетровской области. Арестован в 1937 году. В 1940 году, был освобожден.

———————————————————————————————————————

Однако основной причиной исключения Вихмана из партии и увольнения со службы в ЧК стало то обстоятельство, что став весной 1921, председателем Крымской ЧК, он фактически начал готовиться к захвату политической власти в регионе, продвигая своих людей на разные ответственные посты в областной партийной организации.

Стремление Вихмана к политической власти в Крыму, особенно ярко характеризует текст шифрованной телеграммы, разосланной им городским и уездным ЧК Крыма 20 апреля 1921 года: «Ввиду предстоящих уездных партийных конференций по выборам в областной комитет партии и поднятия в престижа органов Чека и вовлечеия широких чекистских слоев в партийную работу, предлагаю под ответственностью начальников соответствующих особотделений, завполитбюро, предчека принять самое деятельное активное участие в выборах, как на уездные, так и на областную партконференцию, принимая все меры к проведению своих делегатов на областную конференцию Крымской организации РКП. Немедленно же зарегистрируйте всех своих членов и кандидатов РКП, дабы не один голос не был утерян. Для участия в выборах сотрудники особотделения и Чека идут в один список и дружно проводят заранее намеченных своих кандидатов, сговорившись при необходимости с другими ячейками»

В итоге возник серьёзный конфликт, о котором весной 1921 года стало известно в Москве.

В результате, в мае 1921 года Вихмана был отозвали из Крыма, причём, крымские партийные органы так же требовали вообще запретить ему дальнейшую работу в ЧК. В декабре 1921 года Вихмана исключили из партии с формулировкой «за бюрократизм и грубое отношение к сотрудникам». Тогда же он был уволен со службы и приговорен к двум годам условного заключения в концлагерь.

На смену Вихману был назначен Смирнов, однако он пробыл на этой должности очень недолго уже 8 июня 1921, Президиум Крымского областного комитета РКП (б) постановил его от занимаемой должности. Он обвинялся в «не подписании» приказа Особого совещания по борьбе с бандитизмом, а также в изменении без ведома Крымского областного комитета РКП (б) состава коллегии Крымской ЧК. 11 июня 1921, Президиум Крымского областного комитета РКП (б), был вынужден снова вернуться к вопросу об отстранении Смирнова в связи с тем, что тот отказался сдать дела. Было постановлено: «Предложить председателю Крымского ревкома вызвать товарища Смирнова и предложить немедленно сдать дела, при отказе арестовать».

В конечном итоге Смирнову пришлось оставить пост председателя Крымской ЧК и 20 июня 1921, его место занял начальник Особого отдела Крымской ЧК Ф. Т. Фомин, который до этого занимал должность начальника Особого отдела Побережья Черного и Азовского морей, то есть начальника контрразведки тогдашних «Морских сил Черного и Азовского морей» на базе которых в дальнейшем был восстановлен Черноморский флот.

—————————————————————————————————

Биографическая справка. Фёдор Тимофеевич Фомин (1894 — 1970). Русский. Родился в крестьянской семье, родители умерли в 1919. В 1908 году, окончил церковно — приходскую школу. В 1910 году, окончил вечернее городское четырёхклассное училище, В 1913 году, окончил шестимесячные вечерние курсы бухгалтеров – счетоводов. В 1916 году экстерном сдал экзамены за шесть классов реального училища в Москве. В 1917 году, находясь на службе в армии для дальнейшего получения первого офицерского звания, сдал экзамен на вольноопределяющегося 2 разряда. С апреля 1908 по апрель 1910, рабочий по ремонту пути Рязано — Уральской железной дороги на станции Шевцово, затем до мая 1915, рабочий — текстильщик на мануфактурной фабрике «Эмиль Циндель» в Москве. С мая 1915 по январь 1918 – служил солдатом в командах разведчиков 130, а затем 737 — го пехотных полков. Член РКП (б) с 18 августа 1917 года. Со 2 января 1918 по 18 октября 1919, сотрудник для поручений по разведывательной работе Штаба Красной Армии Украины, после чего до 15 февраля 1919 — начальник отделения разведки Особого отдела Главного штаба Красной Армии Украины в Харькове. 20 декабря 1918, был переведён на службу в ВЧК. С 15 февраля по 18 апреля 1919 — начальник Особого отдела 1 — й Украинской Армии в Киеве, до 26 августа 1919 начальник Особого отдела 3 — й Украинской Армии в городе Кременчуг. До 12 сентября 1919 — начальник Особого отдела 14 — й Армии, до 18 сентября 1919 — заместитель начальника Особого отдела 12 — й Армии. До 16 ноября 1919, инспектор — организатор Особого отдела ВЧК, до 28 декабря 1919 —  помощник начальника Инспекторского отделения Особого отдела ВЧК. До 20 июня 1920, заместитель начальника, затем начальник Особого отдела ВЧК 10 — й Армии в городе Царицын (с 1926 — Сталинград, с 1961 – Волгоград)  До 5 апреля 1921 — заместитель начальника и начальник Особого отдела Чёрного и Азовских морей. С 1919 по 1921 год, под руководством Ф. Т. Фомина на территории Украины, было ликвидировано несколько крупных контрреволюционных и шпионских организаций в городах Киев, Одесса, Елизаветград, Проскуров (Хмельницкий). С 20 июня 1920 по 5 апреля 1921 — заместитель начальника и начальник Особого отдела Чёрного и Азовских морей в Севастополе. С 6 апреля по 14 мая 1921, начальник Особого отдела Крымской ЧК. С 14 мая по 22 июня 1921 заместитель председателя Крымской ЧК. С июня по ноябрь 1921 – председатель Крымской ЧК. Затем, переведён в Подольскую губернскую ЧК. С 5 января 1922 по 18 января 1923 — член Коллегии Подольской ЧК, начальник Проскуровской ЧК и 5 — го пограничного Особого отдела. С 18 января по 13 августа 1923 — начальник Особого отдела и помощник начальника Секретно — оперативной части полномочного представительства ОГПУ на Правобережной Украине. С 13 августа 1923 по 28 сентября 1926 — начальник Терского окружного отдела ГПУ. За время работы на должности начальника Терского окружного отдела ГПУ, под его руководством было уничтожено 18 банд. 22 августа 1925 сопровождал председателя ОГПУ Ф. Э. Дзержинского и его первого заместителя В. Р. Менжинского на прогулке по горе Машук, в окрестностях города Пятигорск. С 28 сентября 1926 по 2 июля 1927, являлся слушателем Курсов усовершенствования высшего командного состава при Военной Академии имени М. В. Фрунзе. С 12 сентября 1927 по 11 марта 1930, начальник Управления пограничной охраны и внутренней охраны ОГПУ в Северокавказском крае, а так же с 26 октября 1927 по 11 марта 1930, по совместительству начальник Особого отдела Северокавказского военного округа. С 11 марта 1930 по январь 1935 — начальник Управления пограничной охраны и внутренней охраны в Ленинграде, с 25 апреля 1933 по январь 1935 по совместительству заместитель начальника управления ОГПУ, затем управления НКВД Ленинградской области. Последнее специальное звание — комиссар государственной безопасности 2 ранга. В январе 1935, по делу об убийства первого секретаря Ленинрадского горкома ВКП (б) С. М. Кирова, был осуждён на 3 года лагерей. Будучи заключенным с января 1935 по январь 1937 — заместитель начальника дорожного строительства «Дальстроя» в городе Магадан, затем до января 1938 начальник дорожного строительства «Дальстроя» в посёлке Ягодное Хабаровской области. С января 1938 по май 1939 начальник Тенькинского управления дорожного строительства в посёлке Усть-Омчуг. В 1939 году, вновь арестован и приговором Верховного суда СССР осуждён на 8 лет исправительно – трудовых лагерей. С мая 1939 по май 1947, будучи заключённым находился в Северных Печорских железнодорожных лагерях в посёлке Княж — Погост. С мая 1947 по март 1949 старший контролёр отдела технического контроля Ракпасского лесокомбината в посёлке Ракпас Коми АССР. Затем до июля 1950 — начальник службы движения железнодорожного лесного промышленного хозяйства в посёлке Колово в Карело — Финской ССР. С июля 1950 по январь 1952 — начальник узкоколейной железной дороги Славянского леспромхоза в посёлке Деревянка Карело – Финской ССР. С января 1952 по сентябрь 1954 начальник узкоколейной железной дороги Шуйско — Виданского леспромхоза треста «Южкареллес» в посёлке Чална Карело – Финской ССР. В 1954 был реабилитирован и до января 1955 являлся начальником узкоколейной железной дороги треста «Ленлес» в Ленинграде. С января пенсионер — инвалид 2 — й группы, судебные приговоры в отношении его были отменены. Затем персональный пенсионер союзного значения. Имеются сведения о ношении Ф. Т. Фоминым генеральского мундира на встрече с председателем КГБ СССР А. Н. Шелепиным, однако документально факт присвоение ему генеральского звания неизвестен. В декабре 1967 года в Москве, на праздновании 50 – летия создания органов государственной безопасности СССР фотографировался среди других выживших чекистов вместе с председателем КГБ СССР Ю. В. Андроповым. В 1970 году, умер в Москве, был похоронен на Новодевичьем кладбище.

———————————————————————————————————————

После Фомина последним начальником Крымской ЧК и затем первым начальником областного отдела Объединённого Главного политического управления (ОГПУ) СССР в Крымской АССР стал А. И. Ротенберг.

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Александр Иосифович Ротенберг родился в 1886 году в городе Житомир Волынской губернии, Российская империя. Еврей. Получил фармацевтическое образование, работал в аптеке. В 1903 году вступил в РСДРП. Вскоре был арестовывался за хранение нелегальной литературы в городе Житомир. Участник Революции 1905 года. До 1917 года примыкал к различным фракциям меньшевиков. В 1917 году вступил в партию большевиков. Участник революций 1917 года. В 1917−1918 годах — член Исполнительного комитета Московского Совета. С 1918 года в ВЧК. Сначала работает следователем в отделе по борьбе с контрреволюцией, затем начальником следственной части отдела по борьбе с контрреволюцией ВЧК. В 1919 — 1920 годах — уполномоченный ВЧК на Западном фронте. В 1920 — 1921 годах — председатель Минской губернской ЧК и председатель ЧК БССР. С ноября 1921 года по сентябрь 1922 года — председатель ЧК — начальник областного отдела ГПУ Крымской АССР, был членом Президиума ЦИК. Был снят с должности по требованию обкома партии, но остался заместителем нового начальника областного отдела ГПУ С. Ф. Реденса. В 1923 году ушёл отставку из органов, но до 1939 года числился в запасе Управления НКВД СССР по Московской области. В 1923 — 1924 годах — заместитель председателя правления Фармацевттреста. В 1924 — 1926 годах — член правления Госмедторгпрома, уполномоченный Госмедторгпрома в Германии. С сентября 1926 года до 1927 года — начальник спецотдела торгпредства СССР в Берлине. С мая 1928 года — директор химического треста Наркомторга СССР. В 30 — е годы работал в Наркомате связи СССР. В 1936 году — начальник Московского радиотелеграфного центра.

Во время Великой Отечественной войны работал в органах здравоохранения. В 1943 году партийной комиссией Главного политического управления Красной Армии был исключён из партии.

———————————————————————————————————————

Другим известным деятелем в системе ЧК в Крыму и Севастополе стал Израиль Яковлевич Дагин (1895, Мелитополь, Российская империя — 21 января 1940, СССР) — сотрудник ЧК – ГПУ – ОГПУ — НКВД СССР, комиссар государственной безопасности 3 ранга (1935). Последняя должность начальник управления НКВД по Северо — Кавказскому краю.

Родился в еврейской семье. Отец был ремесленник – шапочник. После окончания в Мелитополе третьего класса начальной школы в 1908 году, на мелитопольской шапочной фабрике. В 1915 году, призван в армию рядовым 49 — го Бресткого пехотного полка. После ранения служил в Литовском запасном пехотном  полку в Симферополе. Вскоре после Февральской революции 1917 года, был арестован за антивоенную агитацию, после двухмесячного заключения в симферопольской гарнизонной гауптвахте дезертировал из армии. С октября 1917 года командовал ротой 1 — го Симферопольского отряда Красной гвардии и партизанским отрядом. В июне 1919 году вступил в РКП(б). В 1919 году — комиссар банков в Мелитополе. Затем член президиума Николаевского подпольного губернского комитета КП (б) Украины (заведовал военным отделом и был военным руководителем, организатор восстания против белогвардейцев в Николаевской губернии).

В ЧК с декабря 1919 года. Работал в Николаеве (председатель городской ЧК, секретарь, заместитель председателя губернской ЧК), в Херсоне (председатель прифронтовой ЧK в 1920 — 1921 годах.). С 1921 года в Крыму — заместитель председателя Севастопольской ЧК, заместитель председателя Крымской ЧК, начальник Севастопольского окружного отдела ГПУ и начальник особого отдела Чёрного и Азовского морей в 1922 — 1924 годах.

С 1924 года на Северном Кавказе — заместитель начальника Терского губернского отдела ОГПУ, начальник Терского окружного отдела ОГПУ. С марта 1931 — помощник постоянного представителя ОГПУ по Северо — Кавказскому краю по милиции, с августа того же года — помощник постоянного представителя ОГПУ по Нижнее — Волжскому краю, с марта 1933 — заместитель постоянного представителя ОГПУ по Северо  —  Кавказскому краю. В январе 1934 — апреле 1937 – постоянный представитель ОГПУ, а затем начальник Управления НКВД по Северо — Кавказскому (с февраля 1937 — Орджоникидзевскому) краю. В апреле — июне 1937 — начальник Управления НКВД по Горьковской области. С июня 1937 — начальник 1 — го отдела (охрана правительства) ГУГБ НКВД СССР. Арестован 6 ноября 1938, по обвинению в участии в заговоре по убийству Сталина. Расстрелян 21 января 1940 по приговору ВКВС СССР. Не реабилитирован.

———————————————————————————————————————

18 апреля 1921, на заседании Симферопольской городской ЧК было постановлено ликвидировать в Крыму Особые отделы 4 — й армии и Черного и Азовского морей и реорганизовать Симферопольскую ЧК в Крымскую областную ЧК (КОЧК) с непосредственным подчинением ВЧК, при ней создать Особый отдел.

На местах были образованы с правами самостоятельного вынесения смертных приговоров Севастопольская и Керченская ЧК, а в Евпаторийском, Ялтинском, Феодосийском, Джанкойском уездах — уездные ЧК с уменьшенным штатом сотрудников и правом вынесения приговоров, связанных с лишением свободы на срок до двух лет и смертных приговоров с обязательным утверждением их в КОЧК.

В начале сентября 1921, в Симферополе была созвана конференция председателей ЧК и начальников пограничных особых отделов, на которой было постановлено включить пограничные особые отделы в местные ЧК на правах пограничных отделений секретно-оперативных отделов. Таким образом, в Крыму завершилось становление единой системы органов ЧК. После образования Крымской АССР (18 октября 1921 года) Крымская областная чрезвычайная комиссия стала именоваться Крымской Чрезвычайной комиссией (КЧК).

Надо отметить, что руководство Крымской ЧК порой давали своим коллегам весьма нелицеприятные характеристики. Так, например, в отчете о работе Крымской ЧК за 1921 год — первый год её работы, имеется характеристика тех чекистов, которые были направлены в Крым с материка:  «Как только Крым был очищен от врангелевщины и открылось поле для чекисткой работы, сюда с севера хлынула волна чекисткой и особистской массы, заставившая в первый момент местные силы даже захлебнуться от столь сильного напора её. Истинный смысл брошенного лозунга «Даёшь Крым!» вскоре выяснился, когда к нам стали прибывать с севера из центра чекисты. Их можно разделить на три основные категории, различные не только по своим внешним признакам, но и по разному психологическому подходу к самому вопросу о нашей работе.

Первые – это определенные шкурники с авантюристской идеологией, искушенные возможностями в обстановке гражданской войны и смотревшие на Крым, как на непочатое поле с благодатной почвой для легкой наживы. Крымское вино из старинных погребов, прелести нетронутой еще крымской буржуазии – вот, что составляло квинтэссенцию их шкурных вожделений. Нельзя сказать, что это были врождённые преступники, в своём роде неисправимые рецидивисты, которые заведомо присосались к нам для осуществления своих преступных целей. Не исключая и последнего, мы видели, что перед нами в большинстве своём молодые рабочие и крестьяне, которые поставленные специфическими условиями нашей работы в такую обстановку, где каждая минута несёт с собой материальное искушение, не смогли в течении трёх лет Гражданской войны создать в себе то, что интеллигенция называет «властью разума», «сильной волей» и так далее.

Разумеется, что крымская обстановка холодным душем окатила их пламенный порыв уже по одному тому, что огонь фронтов утих, и настала пора работы не чувства, не воинственного энтузиазма, но хозяйственного хладнокровия и разумной плановой работы, и, конечно, они встретились с каменной стеной, о которую они с разгону чувствительно ушиблись.

Часть их была расстреляна за определённые преступления перед Советской властью, часть провела долгое время в подвалах, а остальные были выброшены за борт нашего корабля и лишены права при каких – либо обстоятельствах работать в административных и карательных органах Советской власти, так что единственным выходом для них было вернуться к своей прежней работе и взяться за свои станки.

Вторые – это те чекисты, которые подорвали в течение гражданской войны свое здоровье и больные, одержимые хроническими болезнями легких, ревматизмами и прочими недугами тянулись к крымским курортам, где они лелеяли надежду подлечиваться и уйти на продолжительное время от всякой работы. Эта категория чекистов внесла в наш орган санаторное настроение, мешавшее мысли работать серьезно в те полные напряжения дни. Они во множестве приезжали из ВЧК, Всеукраинской ЧК и других ЧК, показывали мандаты, в углу которых они предвосхищали уже желанные резолюции, но к их несчастью, Вихман методом, если так можно выразиться, «подвализации» их претензий быстро положил этому конец. Он безжалостно сажал под арест всякого, обронившего робкое желание лечиться и не работать, и в результате из всех больных 75% приступали к работе.

Третьими были те чекисты, старожилы Крымской ЧК (Арнольд, Лев, Бирзгал, Донцов, Матузенко и другие.), которые на своих плечах несли всю тяжесть организационного развития Крымских Чрезвычайных органов и вынесли их на путь идейного величия и неотразимого авторитета. Эти несколько человек состоят членами Коллегии нашего органа.

В высшей степени интересно проследить одну характерную линию в психологии наших чекистов. Как мы уже сказали, они в большинстве своём рабочие и крестьяне, прошедшие огненные трубы Гражданской войны и воспитанные в духе дисциплинарных разрешений всяких вопросов. Принесённая из недр пролетарских масс, откуда они пришли в наши органы, природная ненависть к буржуазии, разожжённая до неутолимой страшной мести обстановкой борьбы – совершенно затмила рассудок и атрофировала способность объективного мышления даже у чекистов с внушительным партийным стажем. Слишком долго они жили и работали с чувством, которому были отданы лучшие годы в пролетарской революции, чтобы они могли в случае быстрого перехода от одной системы работы партии и вместе с тем наших органов к другой быстро подравняться и ориентироваться в новой обстановке». («Годовой отчёт Крымской ЧК за 1921 год» — «Реабилитированные историей. Автономная Республика Крым» Книга 1 – Симферополь: издательско – полиграфический центр «Магистр», 2005.)

К концу 1921 года из всего личного состава Крымской ЧК коммунистов было только 29 %, Образовательный уровень был следующим: 1,7 % — сотрудников с высшим образованием и 20 % — со средним, остальные с начальным образованием.

Согласно отчёту о работе Крымской ЧК, за 1921 год, который был отправлен Ф. Д. Дзержинскому, в 1921 году, в Крыму, Крымской ЧК было расстреляно — 441 человек. В том числе:

за контрреволюцию – 128.

за принадлежность к антисоветским партиями – 18

за шпионаж – 4

за должностные преступления – 44

за спекуляцию – 2.

уголовников – 18

за бандитизм политический и уголовный  – 227

О том, в какой атмосфере приходилось действовать сотрудникам Крымской ЧК, в буквально нескольких строках, но очень образно рассказал в своих мемуарах «Лёд и пламень» — М.: Политиздат, 1977, Иван Дмитриевич Папанин, который в 1921 году занимал должность коменданта Крымской ЧК: «Я проводил облавы, обыскивал подозрительные дома, выезжал в Крымские леса с отрядами ЧК ловить бандитов, экспроприировал ценности у богатеев, которые не успели эмигрировать. В меня стреляли, и я стрелял. Иногда со злостью думал, что на фронте было легче и проще. И ночью и днем мы жили, как на передовой, спали, не раздеваясь. Нередко пальба начиналась под окнами ЧК. Утром составлялась грустная сводка: убийств – столько — то, грабежей, краж со взломом – столько — то, похищено ценностей на столько — то. Почти все чекисты жили на конспиративных квартирах, периодически их меняя. И у меня были такие квартиры. Отправляясь домой, я всегда наблюдал, не идет ли за мною кто -нибудь. Это была не трусость, просто разумная осторожность: мы и так теряли одного работника за другим. Одних убивали из — за угла, другие гибли в перестрелках, третьи — при обысках. Были и такие, что гибли бесславно, но их были считанные единицы».

———————————————————————————————————————

Биографическая справка. Иван Дмитриевич Папанин. (14 (26) ноября 1894, Севастополь — 30 января 1986, Москва) Чекист, советский исследователь Арктики, доктор географических наук (1938), контр — адмирал (1943), дважды Герой Советского Союза (1937, 1940). Рродился в Севастополе в семье отставного матроса Черноморского флота. Русский. Предки отца, были из крымских греков. В 1909 году окончил в Севастополе земскую начальную школу. После окончания школы стал учеником токаря в Механических мастерских лоций Севастопольского военного порта (октябрь 1909 — июнь 1912). Затем, работал токарем в этих же мастерских токарь мастерских (июнь 1912 — декабрь 1913). В декабре 1913 – декабре 1914, рабочий судостроительного завода в Ревеле (ныне Таллин, Эстония. В 1914 году был призван на военную службу матросом Балтийского флота. В 1917  году вступил в РСДРП (б). Осенью 1917 направлен партией в составе группы матросов – большевиков Балтийского флота в Севастополь для укрепления позиций большевиков на Черноморском флоте. С ноября 1917 участвует в боевых действиях Гражданской войны. Возвращается в Крым 17 августа 1920, в составе специального партизанского отряда под командованием А. В. Мокроусова, который высадился с катера на Южном берегу Крыма в районе деревни Капсихор для организации массового партизанского движения в тылу белогвардейских войск генерала Врангеля.

После освобождения в середине ноября 1920 года Крыма от войск Врангеляназанчается на должность комиссара Оперативного управления при командующем Морскими силами Чёрного и Азовского морей. В марте 1921, был назначен комендантом Крымской Чрезвычайной комиссии. В конце 1921 года переведён в Харьков военным комендантом ЦИК Украинской ССР. В 1922 году переведён в Москву на должность комиссара Хозяйственного управления Народного комиссариата морских дел. В 1923 году, назначен управляющим делами и начальником Центрального управления военизированной охраны Народного комиссариата почт и телеграфов. В 1923 — 1925 годах проходил обучение на Высших курсах связи, после которых был направлен в Якутию в качестве заместителя начальника экспедиции по строительству радиостанции в городе Томмот. В 1932 – 1933 годах, был начальником полярной станции Бухта Тихая (Земля Франца-Иосифа), а в 1934 -1935 годах – начальник полярной станции на мысе Челюскин. В 1937 — 1938 годах возглавлял первую в мире дрейфующую полярную станцию «Северный полюс — 1». Научные результаты, полученные в уникальном дрейфе, были представлены Общему собранию АН СССР 6 марта 1938, и получили высокую оценку специалистов, в результате чего И. Д. Папанин и остальные участники дрейфа получили степени докторов географических наук без защиты диссертаций. В 1939 — 1946 годах работал начальником Главного Северного морского пути. После начала Великой Отечественной войны одновременно с прежней должностью с 15 октября 1941 и до конца войны был Уполномоченным Государственного Комитета Обороны по перевозкам на Белом море. С 1946 по 1949 год на пенсии по болезни сердца. С 1949 до 1951 год был заместителем директора Института океанологии Академии наук СССР по экспедициям, с 1951 года и до конца жизни возглавлял Служба космических исследований Отдела морских экспедиционных работ АН СССР. Одновременно с 1956 года — директор Института биологии внутренних вод АН СССР в посёлке Борок. Председатель Московского филиала Географического общества СССР. Депутат Совета Национальностей Верховного Совета СССР 1-го и 2-го созывов от Карельской АССР. Умер 30 января 1986 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

———————————————————————————————————————

После создания в Крыму единой системы органов ЧК, при Крымской ЧК был образован боевой отряд Крымской ЧК, который вскоре, был, развернут в Крымскую отдельную бригаду войск ВЧК.

По мере вывода войск Красной Армии из Крыма, начиная с середины декабря 1920, и постепенной отмены военного положения, функции, исполнявшиеся Особыми отделами на территории Крыма, начали передаваться создаваемым в городах и уездах Крыма ЧК и соответствующим управлениям и отделам милиции.

Затем в январе 1921, в городах и уездах Крыма началось создание Чрезвычайных комиссий. Постановлением Крымского ревкома от 21 января 1920 года, единым органом, объединяющим местные ЧК Крыма, стало «Полномочное представительство Всероссийской Чрезвычайной комиссии в Крыму».

Наконец, 21 января 1921, Оргбюро ЦК РКП (б), рассмотрев просьбу Крымского обкома РКП (б), постановило: «Создать в Крыму сильную ЧК с подчинением ей всех особых отделов       Крыма (армии и флота)». 18 апреля 1921, на заседании Симферопольской городской чрезвычайной комиссии под председательством Е. Евдокимова принимается решение о реорганизации Сиферопольской городской ЧК в Крымскую областную ЧК, с непосредственным её подчинением ВЧК. Особые отделы 4 — й армии и Морских сил Черного и Азовского морей были ликвидированы, и вместо них создан Особый отдел при Крымской ЧК.

В небольших уездах или городах функции ЧК возлагались на так называемые «политические бюро», которые находились в составе местных управлений милиции, но подчинявшихся соответствующей губернской ЧК.

Позже, в конце марта 1921, завершилось создание судебных органов – революционных трибуналов. Согласно приказу № 323 Крымревкома от 29 марта 1921 года «Об организации Крымского областного ревтрибунала», в их ведении находились: 1) О контрреволюционных деяниях  2) Крупных должностных преступлениях  3) Крупной спекуляции  4) Явной дискредитации власти советскими работниками  5) злостного дезертирства.

Крымские чекисты пресекли деятельность целого ряда подпольных антибольшевистских организаций, в частности, подпольной группы некоего Михаила Дионисьева (в действительности офицера врангелевской армии — полковника Боженко), пытавшегося возглавить крымскую контрреволюцию и объявившего себя Временным Правителем России, а так же организации возглавляемой царским генералом Форафоновым, которая готовила нападения на милицию и воинские части, что бы затем  поднять широкое вооруженное восстание, а также некоторых других групп. (газета «Красный Крым» от  7 июля 1921)

Кроме того, благодаря деятельности Крымской чрезвычайной комиссии, были обезврежены очень опасные уголовные банды, в том числе возглавляемая Михаила Стороженко («Федька Ходус»), совершавшая многочисленные убийства и ограбления, а так же банды налетчиков Шевченко («Ванька Хохол») и Войтенко и целый ряд других преступных групп.

О той атмосфере, в которой проходила деятельность Крымской ЧК, достаточно подробно говорится в мемуарах Ф. Т. Фомина «Записки чекиста» — глава «Нетерпимость к ложным доносам»: «После освобождения Крыма нашими войсками чекистам предстояла большая работа. В Крыму осталось более 30 тысяч врангелевских офицеров и других контрреволюционных элементов. Нужно было решить, кому дать гражданские советские права и разрешить жительство в Крыму, кому предоставить право проживать в Советской стране, но в другом месте, кого выслать. Наиболее злостную часть белогвардейцев, из тех, кто причинили много вреда Советской власти, нужно было покарать со всей строгостью законов военного времени.

Сколько было попыток со стороны родственников врангелевских офицеров и других врагов Советской власти подкупом, шантажом и всякими другими способами освободить своих родственников! Но им не удавалось достигнуть своей цели. Чекисты были неподкупны и стояли строго на защите интересов партии и рабочего класса.

В тяжелой и почетной работе по закреплению Советской власти в Крыму органам ВЧК большую помощь оказывали коммунисты Морских сил Черного и Азовского морей, трудящиеся Крыма.

Через четыре — пять месяцев после освобождения Советская власть в Крыму была прочно закреплена. Стала налаживаться нормальная жизнь. Войска Красной Армии, освободившие Крым, постепенно выводились в другие районы Советской республики. В Крыму была оставлена небольшая группа войск под командованием товарища Якира.

Как представитель Крымского ревкома, Якир оказывал большую помощь Крымской областной Чрезвычайной комиссии. Среди чекистов, работавших в то время в Крыму, и по сей день сохранилась светлая память об Ионе Эммануиловиче.

Глава VI Самая успешная и крупномасштабная операция Крымской ЧК за весь недолгий период её существования

Самой успешной и крупномасштабной операцией Крымской ЧК за весь период её существования, стала организация возвращения в Советскую Россию генерал – лейтенанта Я. А. Слащева и около 4 тысяч солдат и офицеров из 2 — го армейского корпуса, которым он командовал при Врангеле.

О том, как сначала задумывалась а затем проводилась эта операция весьма подробно рассказал в своих мемуарах «Записки чекиста» Ф. Т. Фомин, который в 1921 году был председателем Крымской ЧК и к этой чекисткой операцией был непосредственно причастен.

Описанию данной операции в этой книге его мемуаров, была посвящена глава «Дело генерала Слащева», в которой он об этом, писал следующее: «В 1920 — 1921 годах я работал заместителем начальника и затем начальником Особого отдела побережья Черного и Азовского морей в городах Николаеве, Одессе, Севастополе, а также председателем Крымской областной ЧК в Симферополе.

В Севастополе после поспешного отступления белой армии ко мне в руки попало много документов врангелевской контрразведки. Среди них были материалы о генерале Слащеве, о которых я счел нужным сообщить Ф. Э. Дзержинскому.

Возможно, сама по себе история белого генерала Слащева и не представляла бы большого интереса, если бы она не характеризовала в какой — то степени состояние контрреволюционных сил в то время и не свидетельствовала о разложении белой эмиграции, которая и по численности и по масштабу своей деятельности все же была опасна. Ведь именно из этой среды иностранные разведки вербовали шпионов, диверсантов, лазутчиков. Легко понять, почему Ф. Э. Дзержинский внимательно следил за белой эмиграцией и заинтересовался делом генерала Слащева.

Яков Александрович Слащев родился в 1885 году, окончил Павловское военное училище, а потом военную академию генштаба. Преподавал в Пажеском корпусе. В начале Первой Мировой войны был командиром роты, а в 1916 году — командиром полка. В гражданскую войну уже в чине генерала занимал крупный командный пост в деникинской армии.

20 марта 1920, генерал Деникин направил из Феодосии письмо председателю Военного совета Добровольческой армии генералу Драгомирову: «Многоуважаемый Абрам Михайлович, — писал он — три года российской смуты я вел борьбу, отдавая все свои силы и неся власть, как тяжелый крест, ниспосланный судьбой. Бог не благословил успехом войск, мною предводимых, и хотя вера в жизнеспособность армии и в ее историческое призвание не потеряна, но внутренняя связь между вождем и армией порвана. И я не в силах более вести ее. Предлагаю военному совету избрать достойного, которому я передам преемственно власть и командование».

Когда стало известно, что Деникин подает в отставку, между белыми генералами Врангелем, Шилингом, Слащевым и другими началась грызня из — за поста правителя юга России. Деникин был против кандидатуры генерала Шилинга, потому что тот оставил Одессу. Часть белого офицерства выдвигала Врангеля, а другая часть предлагала кандидатуру генерала Слащева. Однако Военный совет Добровольческой армии, остановил свой выбор на Врангеле и назначил его правителем юга России и главнокомандующим русской армией.

В армии Деникина Слащев занимал пост главнокомандующего войсками Крыма и Северной Таврии. Впоследствии Врангель назначил Слащева командиром отдельного корпуса.

В Николаеве летом 1920 года мне приходилось читать перехваченные донесения генерала Слащева, наступавшего на Херсон — Николаев, примерно такого содержания: «Главнокомандующему русской армии генералу Врангелю. Такого — то числа во столько -то часов Чаплинку взял, кого нужно расстрелял. Слащев».

Такие же телеграммы Слащев посылал Врангелю, когда занимал и другие населенные пункты Херсонщины.

Когда генерал Слащев командовал в Крыму вторым армейским пехотным корпусом, по сведениям разведки и перебежчиков, нам известно было, как жестоко слащевская контрразведка расправлялась с семьями командиров, красноармейцев, матросов, со всеми заподозренными в сочувствии большевикам. На станции Джанкой, например, редкий день проходил без того, чтобы на телеграфных столбах не висели люди, боровшиеся за власть Советов.

В этом отношении Слащев ничем не отличался от других белых генералов. Неслыханными зверствами они стремились добиться повиновения жителей. Но дикие расправы с каждым днем лишь увеличивали недовольство населения. Многие уходили в партизаны.

Врангель ненавидел Слащева, видя в нем основного претендента на свое место главнокомандующего. Он боялся, что его конкурент при случае воспользуется своим влиянием среди определенной части офицерства и сместит его. Врангель решил устранить Слащева, и прежде всего, лишить его должности командира корпуса. Но чтобы не вызвать недовольство офицеров — приверженцев Слащева, решил снять его «с почетом». Был издан специальный приказ, в котором выражалась тревога за состояние здоровья Слащева и предлагалось ему заняться лечением. В заключение выражалась надежда, что, оправившись, генерал Слащев «вновь поведет войска к победе». За особо выдающиеся «заслуги» генералу Слащеву «именоваться впредь Слащев-Крымский»…

Оказавшись не у дел, Слащев прибыл в Ливадию и остановился на даче, ранее принадлежавшей министру двора барону Фредериксу. Врангель был доволен и не мешал Слащеву проводить время так, как тому заблагорассудится.

За несколько дней перед отступлением белой армии из Крыма Слащев предложил сформировать десант и пойти в наступление на Одессу. Врангель через генерала Кутепова передал Слащеву: «Если он желает продолжать борьбу, то благословляю его остаться в тылу противника для формирования партизанских отрядов».

О том, какой панический характер носило бегство белых из Крыма, можно судить по воззванию, с которым Врангель обратился к ним 11 ноября 1920 года: «Ввиду объявления эвакуации для желающих — офицеров, других служащих и их семей — правительство юга России считает своим долгом предупредить всех о тех тяжких испытаниях, какие ожидают выезжающих из пределов России. Недостаток топлива приведет к большой скученности на пароходах, причем неизбежно длительное пребывание на рейде и в море, кроме того, совершенно неизвестна дальнейшая судьба отъезжающих, так как ни одна из иностранных держав не дала своего согласия на принятие эвакуированных. Правительство юга России не имеет никаких средств для оказания какой-либо помощи как в пути, так и в дальнейшем. Все это заставляет правительство советовать всем тем, кому не угрожает непосредственной опасности от насилий врага, оставаться в Крыму. Врангель».

Прочитав это, генерал Слащев, усмехнувшись, сказал: — Одним словом, спасайся, кто может! А кто не может, оставайся и вручай свою судьбу в руки божьи и большевиков.

Слащев посадил свою жену на вспомогательный крейсер «Алмаз», сам сел на ледокол «Илья Муромец» и отправился в Константинополь.

В мае 1921, я был переведен в Симферополь. Один из приятелей Слащева, проживавший в Симферополе, получил из Константинополя письмо от известного эсера Федора Баткина. Это письмо попало к нам в руки. В нем говорилось, что Слащев выражает желание вернуться на родину, чтобы отдать себя в руки Советского правительства.

Письмо это я направил в Харьков начальнику особого отдела ВЧК Южного фронта. А он поехал с ним к председателю ВЧК Ф. Э. Дзержинскому. Возник вопрос: стоит ли начинать переговоры с генералом Слащевым о его возвращении в Советскую Россию? Местные работники высказались отрицательно. Но в Москве сочли нужным начать переговоры со Слащевым.

Феликс Эдмундович отлично знал, какие «лавры» стяжал себе генерал Слащев. Неслыханными жестокостями, кровавыми расправами над лучшими сынами нашей родины прославил себя этот белогвардеец. Но интересы государства требовали дальновидной политики: возвращение генерала Слащева в Советскую Россию даст возможность использовать его самого в целях разложения эмиграции. Да и сам факт его возвращения в Россию имел бы определенное политическое значение.

Вскоре в Крым приехал из Харькова особоуполномоченный ВЧК с письмом, в котором было сказано: «По распоряжению председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского к вам направляется в Крым товарищ для ведения переговоров с генералом Слащевым, находящимся в Константинополе. Вся работа особоуполномоченного должна проходить под вашим контролем. Прошу оказывать ему помощь».

Нам стало известно, что генерал Слащев с женой и ребенком проживает в Стамбуле. Средств к жизни не имеет. Занимает старую маленькую хибарку, почти без всякой обстановки.

Как только Слащев прибыл из Крыма в Константинополь (это было в ноябре 1920 года), Врангель произвел над ним суд чести. Из старших офицеров была создана специальная комиссия. Ему предъявили два обвинения.

Первое из них — пособничество большевикам. Да, как это ни странно, генерал Слащев обвинялся в том, что оказывал услуги Советской власти: дескать, зверства, чинимые им в захваченных районах, восстанавливали местное население против правительства Деникина и Врангеля и во многом способствовали возникновению партизанских отрядов в Крыму — красных и зеленых.

Второе обвинение было иного рода: Слащева судили за самовольный расстрел полковника Протопопова — ставленника и любимца Врангеля.

Суд признал, что генерал Слащев не может быть более терпим «в рядах русской армии». Его разжаловали в рядовые. Генерал Врангель в тот же день, 21 ноября 1920 года, приговор утвердил.

Очень скоро мы смогли убедиться, что Слащев действительно разочаровался в политике контрреволюционных организаций, продолжавших антисоветскую деятельность за границей. С пристальным вниманием он следил за событиями в Советской России и горячо говорил о своем желании получить прощение у Советского правительства, чтобы иметь возможность честной службой искупить свою вину перед народом.

Феликс Эдмундович просил нас регулярно и подробнейшим образом сообщать ему о переговорах со Слащевым, и все дальнейшие указания по этому вопросу мы получали от Ф. Э. Дзержинского. Он поручил передать генералу Слащеву, что Советское правительство разрешает ему вернуться на родину и обещает обеспечить работой по специальности (Слащев еще до мировой войны занимался преподавательской деятельностью в высшем военном учебном заведении).

Получив такой ответ, Слащев, однако, поставил ряд своих условий: во — первых, он хотел бы получить от Советского правительства грамоту о неприкосновенности личности на территории Советской страны. Во — вторых, намереваясь направить свою семью — жену и ребенка — к родным в Италию, он просил обеспечить их валютой или ценностями. Кроме того, Слащев предупредил, чтобы весь разговор с ним о его намерении вернуться в Советскую Россию сохранялся в тайне, особенно на территории Турции, и был бы известен только узкому кругу лиц: тем, которых уполномочили вести переговоры с ним.

В ответ на это Феликс Эдмундович решительно заявил: «Если Слащев желает вернуться на родину, то пусть приезжает к нам с семьей. Работой он будет обеспечен, и ему будут созданы нормальные материальные условия. Валюты или ценности для обеспечения его семьи мы дать не можем. Также не можем выдать ему и грамоту о неприкосновенности личности. Генерал Слащев достаточно известен населению Крыма своими зверствами… Если с ним случится что — нибудь, то наши враги используют это против нас. А под охраной держать его нам нет надобности».

После некоторых размышлений Слащев в конце концов пришел, как нам передали, к такому заключению: «Не надо мне никакой гарантии… Да и что эта бумажка может мне дать? Приеду я, скажем, на пароходе в Севастополь и пойду по городу, а по пути меня встретит и узнает кто-либо из тех, у кого я расстрелял или повесил в Крыму близкого человека. Тут уж никакая грамота не поможет».

Осенью 1921 года Слащев прибыл на пароходе в Севастополь. С парохода он был перевезен на станцию железной дороги в вагон Ф. Э. Дзержинского (Феликс Эдмундович пожертвовал своим отдыхом, прервал свой отпуск и вместе со Слащевым выехал о Москву).

Генерал Слащев после раскаяния был амнистирован Советским правительством. Через некоторое время он выступил по радио с обращением ко всем генералам, офицерам, солдатам русской белой армии и русским эмигрантам: «Я — бывший генерал Слащев-Крымский — говорилось в обращении, — добровольно вернулся на родину, в Советскую Россию. Я раскаялся в своих грехах и получил прощение от Советского правительства. Мне предоставлено право продолжать военную службу, созданы хорошие материальные условия… Я призываю вас всех последовать моему примеру. Родина прощает раскаявшихся и искренне желающих послужить народу».

По собственной инициативе Слащев несколько раз выступал по радио и написал несколько писем за границу. И они, конечно, сыграли свою роль в том, что вскоре в Советскую страну начали возвращаться эмигранты. Среди них было немало видных военных и гражданских специалистов.

Возвращение генерала Слащева, а затем и ряда других известных и влиятельных лиц окончательно развеяло миф о репрессиях, чинимых большевиками над возвратившимися белыми эмигрантами, которых якобы всех, вплоть до рядовых, преследуют, арестовывают и даже расстреливают.

Сразу же по возвращении на родину Слащев получил штатную должность преподавателя тактики в Высшей тактической стрелковой школе РККА. К работе он относился добросовестно и проявил себя как крупный военный специалист. Кроме преподавательской работы, Слащев активно сотрудничал в военной прессе, особенно в последние годы своей жизни. Подготовил к изданию книгу «Общая тактика».

Теперь Слащеву по роду своей деятельности приходилось все время общаться с командным составом Красной Армии. Большинство слушателей были участниками гражданской войны. Слащев мог видеть, что собой представляет командный состав Красной Армии. Перед ним были настоящие патриоты, герои, боровшиеся за счастье народа, мужественные, честные, бескорыстные.

Незадолго перед смертью Слащев говорил: «Много пролито крови… Много тяжелых ошибок совершено. Неизмеримо велика моя историческая вина перед рабоче-крестьянской Россией. Это знаю, очень знаю. Понимаю и вижу ясно. Но если в годину тяжелых испытаний рабочему государству придется вынуть меч, я клянусь, что пойду в первых рядах и кровью своей докажу, что мои новые мысли и взгляды и вера в победу рабочего класса — не игрушка, а твердое, глубокое убеждение».

Смерть постигла Слащева при обстоятельствах, которые он предвидел, собираясь вернуться на родину. 11 января 1929 года на московскую квартиру к нему явился неизвестный молодой человек и спросил:  — Вы бывший генерал Слащев? Получив утвердительный ответ, неизвестный в упор выстрелил в него и скрылся. Были приняты меры к розыску. Стрелявшего задержали. Он назвал себя Коленбергом и заявил, что убил, мстя за своего брата, казненного по распоряжению Слащева в годы гражданской войны в Николаеве. По окончании следствия Коленберг был осужден».

Глава VII Создание и деятельность органов милиции в Крыму и Севастополе в начале 20 – х годов 20 – го века

Создание органов милиции в Крыму началось 19 ноября 1920 года, когда Крымский ревком принял решение о создании Управления Крымской губернской милиции её отделов в городах и уездах Крымской губернии. К концу декабря 1920, общая численность сотрудников милиции в Крыму составляла 2475 человек. На  22 марта 1921, в Крыму насчитывалось 2500 милиционеров. Из них в Симферопольском уезде – 508 человек, в Севастопольском – 584, Феодосийском – 409.

Вскоре для более оперативного преследования банд стали создаваться милицейские конно – пулемётные отряды. В Феодосийском уезде такой отряд состоял из эскадрона численностью 88 человек (по тогдашней терминологии в 88 сабель) и пулемётного взвода состоявшего из четырёх пулемётов. Всего в Крыму было создано семь подобных отрядов.

В результате действий крымской милиции к концу 1921 года, в Крыму её местными органами было арестовано 52 бандита и 704 их пособников, подавлено 55 контрреволюционных выступлений.

Управление крымской милиции состояло из шести отделов: секретарского, инспекторского, снабжения, общей милиции, промышленной милиции (по более поздней терминологии вневедомственной охраны), уголовного розыска. Уездные и городские управления (отделы) милиции состояли из двух отделов (отделений): отдел службы (охрана наружного общественного порядка) и отдел уголовного розыска (розыскная милиция). (В. Н. Пащеня «Крымская милиция в XX веке (1900 – 1991 годы)» — Симферополь, 2009. – с. 91 – 92  и В. В. Прохоров  «Создание руководящих органов крымской милиции в 1920 – 1924 годах» — журнал «Культура народов Причерноморья» — 2001 — № 17).

Спустя неделю Приказом № 35 от 26 ноября 1920 года, Крымский ревком назначил начальником Управления Крымской губернской милиции Зиновия Аравского. Первым или одним из первых начальников Севастопольской милиции в конце 1920 года был Павел Кривошеев.

Управление крымской милиции находилось в двойном подчинении, с одной стороны Главному управлению милиции НКВД РСФСР и Крымскому ревкому. Соответственно местные отделы милиции подчинялись Управлению крымской милиции и городским или уездным ревкомам, позднее исполнительным комитетам городских и уездных советов.

Непосредственно органы милиции подчинялись отделу управления Крымского ревкома и соответствующих отделам управления местных ревкомов. Поэтому необходимо описать структуру этих органов местной власти более подробно.

Функциональные обязанности и структуры подотделов и управлений отдела управления были следующими: Общий подотдел – наблюдал за правильным исполнением декретов, постановлений и распоряжений административного характера центральной и местной власти; осуществлял предварительное рассмотрение вопросов об организации новых и изменении старых административных единиц, решал вопросы гражданства, выдавал разрешения на выезд за границу; регистрировал мандаты прибывающих по служебным делам или выдаваемые местными учреждениями, выдавал разрешение на изготовление печатей, штампов, бланков.

Информационно — инструкторский подотдел – публиковал декреты и распоряжения центральных и местных властей, служебную и инструкторскую литературу, собирал и обрабатывал сведения о работе и нижестоящих органов, информировал выше и нижестоящие органы о работе ревкома, инструктировал и посылал на месте инструкторов для организации и постановки органов, подведомственных отделу управления, наблюдал за законностью и целесообразностью распоряжений административного характера подведомственных ревкому учреждений; вырабатывал инструкции, циркуляры по ведению делопроизводства и управлению делами в подведомственных учреждениях; готовил инструкторов, организовывал курсы советских работников, участвовал в работе по созыву Советов; вел учет личного состава ответственных работников ревкома и отделов.

Подотдел общественных работ и повинностей состоял из отделения трудовой повинности и отделения лагерных и принудительных работ. Отделение трудовых повинностей ведало организацией и учетом исполнения различных трудовых повинностей. Отделение лагерных и принудительных работ занималось организацией и управлением лагерных и принудительных работ, регистрацией осужденных на принудительные работы без лишения свободы; созданием и управлением лагерей для военнопленных и осужденных, выдачей удостоверений на освобождение из лагерей и от принудительных работ на основании постановлений судебных и административных учреждений. Отделение лагерных и принудительных работ делилось на следующие делопроизводства: а) административное (управление лагерями в пределах территории ревкома); б) учетно-распределительное (распределение осужденных по местам заключения или исправительных работ, сбор и регистрация соответствующего статистического материала).

Подотдел ЗАГС (регистрация рождений, смертей, браков, разводов, смены фамилий).

Рабочее — крестьянская инспекция (контроль за деятельностью органов государственного управления и народного хозяйства).

Своего рода судебной милицией в Крыму и Севастополе, были так называемые «секции судебно – уголовного розыска», которые с конца 1920 года действовали в составе отделов юстиции городских и уездных революционных комитетов (ревкомов) Крыма. Сотрудники этих секций обладали правом проведения обысков и арестов, а так имели служебные удостоверения с фотокарточками, чего кстати, в то время были лишены большинство сотрудников милиции да и ЧК тоже. (АГС ф. Р – 427, оп. 1, д. 10, л. 9)

Что касается севастопольской милиции. То её создание происходило при следующих обстоятельствах. Осенним днём 15 ноября 1920 года, Севастополь покинули последние корабли бывшего Черноморского флота, эвакуировавшие остатки белогвардейских войск генерала Врангеля на территорию Турции. Спустя несколько часов после этого в город вошли войска Южного фронта и в Севастополе, была уже в третий раз установлена Советская власть. Среди тех проблем, с которыми новым властям Севастополя сразу же пришлось столкнуться, наряду с общей экономической разрухой, и связанными с ней нехваткой продовольствия и топлива, была проблема охраны общественного порядка.

Сбежавшие в окрестные горы по разны причинам не эвакуировавшиеся солдаты и офицеры армии Врангеля, махновцы, разного рода  уголовники и просто любители лёгкой наживы из числа ещё недавно казалось бы добропорядочных обывателей, стали питательной средой, как для политического, так и общеуголовной преступности, которая больше всего проявляла в виде различных видов бандитизма.

Поэтому уже спустя пять дней после установления в городе Советской власти, 20 ноября 1920 года, начала свою деятельность севастопольская милиция. Её формирование происходило, на основе подписанного Лениным постановления Совета рабочее – крестьянской обороны (с 14 апреля 1920 года – Совет труда и обороны) от 13 февраля 1920 года, согласно которому, в рабочее – крестьянскую охрану (она же рабочее – крестьянская красная милиция), принимались лица, достигшие возраста 28 лет, отслужившие, к этому моменту не менее шести месяцев во фронтовых частях  Красной Армии и Флота, и обязательно  грамотные.

Кроме этого постановления законодательной базой для формирования в конце 1920 года, в Севастополе органов милиции, являлись утверждённые к тому времени инструкции начальникам городских и уездных отделов милиции, так же инструкция волостным милиционерам (аналог современных участковых милиционеров действовавших в сельской местности). Все эти тогдашние нормативные документы, достаточно подробно определяли цели, задачи и функции, соответствующих милицейских органов, права и обязанности, как их руководящего состава, так и рядовых милиционеров и сотрудников уголовного розыска.

В общем, в инструкциях, а так же другой нормативной документации недостатка не было. Но, к сожалению, на тот момент острый недостаток был в другом  в гораздо более существенном, а именно в материальном и денежном обеспечении деятельности как органов милиции в целом, так и особенно их сотрудников. Об  этом в одной из сводок севастопольского отдела милиции, от 16 июня 1920, отмечалось следующее: «Во всех пяти районных участках милиции Севастополя, по 5 – 7 человек в каждом участке больны цингой в следствии, неудовлетворительного питания и ещё 5 – 6 человек в каждом районном участке не выходят в наряд из – за отсутствия обуви».

Спустя месяц, в июле 1921, в другом донесении отмечалось, что из –за голода отказались исполнять свои обязанности 75 % надзирателей Севастопольской тюрьмы, которых пришлось заменить сотрудниками Севастопольской ЧК и красноармейцами из её охраны.

Положение тогдашней севастопольской милиции продолжало оставаться тяжелым и спустя два месяца, по этому поводу, начальник севастопольского уголовного розыска сообщал председателю исполнительного комитета  севастопольского Совета следующее: «Денежные суммы, отпускаемые уголовному розыску ничтожны и не могут удовлетворить и 10 % его потребности. Сотрудники ведут полуголодное существование. Их жалование, составляющее от 4,5 до 5,5 тысяч рублей в месяц, недостаточно, так как в других городских учреждениях, оклады сотрудников больше, а работа менее интенсивна и не связана с риском для жизни. Многие сотрудники не имеют оружия и вполне основательно отказываются без него отправляться на операции».

Однако, несмотря на всё это вышеизложенное милиционеры и сотрудники уголовного розыска Севастополя продолжали работать. Так в декабре 1920 – январе 1921, в ходе их участия в нескольких десятках общегородских облав, проходивших совместно с Особыми отделами армейских частей и флота, городской ЧК и отрядами рабочих, было задержано более  трёх тысяч бандитов из числа бывших белогвардейцев, махновцев и просто уголовников.

Ещё более интенсивно, в это же время работал и севастопольский уголовный розыск. Если за первые полтора месяца с момента своего создания, в период с 20 ноября по конец декабря 1920, его сотрудники завершили расследование по 40 уголовным делам, с задержанием и арестами по ним 25 человек, то уже за один только январь 1921 были завершены расследования по 51 одному делу и задержано и арестовано 38 человек. И, наконец, в июне 1921 – соответственно 173 дела и 51 арестованный и задержанный.

В 1922 году, севастопольскую милицию ожидали новые трудности материального характера, поскольку, в соответствии с принципами принятой в РСФСР  весной 1921 года так называемой «Новой экономической политики» (НЭП), с января 1922 года местные органы милиции переводились с государственного бюджета на содержание бюджетами тех административно территориальных единиц, на территории, которых, они осуществляли свою деятельность. Это вызвало резкое сокращение общей численности севастопольской милиции с 300 человек на конец 1921 года, до чуть более 80 сотрудников к середине 1922 года. Работы у тех, кто остался, стало заметно больше, в то время как денежное и  материальное обеспечение если и улучшилось, то мягко говоря не слишком значительным образом.

С 1922 и  до начала 30 — х годов, внутренняя структура севастопольской милиции, согласно тогдашней нормативной документации представляла собой следующее: Севастопольское управление районо – городской милиции, состоявшее из отделения службы и отделения уголовного розыска.

Отделению службы подчинялось пять милицейских участков в городе и три милицейских участка в сельской местности. Возглавляли эти участки – участковые надзиратели, так же именовавшиеся «старшими милиционерами». Им в свою очередь подчинялось от 3 до 5 «младших милиционера».

Отделение уголовного розыска состояло из активной и секретной части. Активная часть занималась текущей розыскной деятельностью, а секретная часть – агентурно – осведомительской работой.

Если вернуться к ситуации в Крыму, то вновь создаваемая в Крыму милиция, формировалась из числа демобилизованных красноармейцев, бывших красных партизан.  С первых же дней её создания тогдашние партийные и советские органы власти оказывали созданию милиции ту помощь, которая была в их силах. К сожалению, тогдашних ресурсов Крыма не хватало, чтобы обеспечить сотрудникам милиции приемлемый хотя бы по тогдашним меркам уровень профессионального и личного материального обеспечения.

Тем не менее, к марту 1921, крымская милиция наравне с Крымской ЧК и частями Красной Армии, находившимися в Крыму, участвовала в борьбе с бандитизмом. На  22 марта 1921, в Крыму насчитывалось 2500 милиционеров. Из них в Симферопольском уезде – 508 человек, в Севастопольском – 584, Феодосийском – 409.

Вскоре для более оперативного преследования банд стали создаваться милицейские конно – пулемётные отряды. В Феодосийском уезде такой отряд состоял из эскадрона численностью, по тогдашней терминологии в 88 сабель и пулемётного взвода состоявшего из четырёх пулемётов. Всего в Крыму было создано семь подобных отрядов.

В результате действий крымской милиции к концу 1921 года, в Крыму её местными органами было арестовано 52 бандита и 704 их пособников, подавлено 55 контрреволюционных выступлений.

Активной совместной работой Крымской ЧК, милиции и частей Красной Армии, к исходу 1921 года, количество бандитов в горнолесных районах Крыма сократилось с 10 тысяч до 450, и таким образом по бандитскому движению на полуострове был нанесён сокрушительный удар.

Глава VIII Борьба с бандитизмом в Крыму (вторя половина ноября 1920 – начало 1922 года)

В конце 1920 — начале 1921 года, в горнолесных местностях Крыма действовало свыше 200 банд уголовного и политического характера общей численностью около 10 тысяч человек.

Особенно расплодились банды в Симферопольском, Севастопольском, Ялтинском, Бахчисарайском, Карасубазарском (ныне Белогорский район) уездах. Здесь орудовали наиболее многочисленные и дерзкие бандитские группировки во главе с Захарченко (он же атаман Серёжка), Аркелова, Османа Шефкета и ряда других.

Одним из первых действий Крымского ревкома по наведению порядка стали меры учета и контроля над населением. Уже 17 ноября 1920, Крымский ревком издает Приказ № 4 «О регистрации», согласно которому в трехдневный срок с момента издания приказа, в местных органах власти должны были пройти регистрацию иностранные подданные, офицеры и солдаты врангелевской армии, а так же гражданские лица, прибывшие в Крым в период с июня 1919 по ноябрь 1920 (то есть в период нахождения Крыма под контролем режимов Деникина и Врангеля).

Изданный спустя месяц 25 декабря 1920, Приказ № 167 Крымревкома, расширял круг лиц, подлежавших регистрации. Согласно этому приказу регистрации в десятидневный срок с момента его создания подлежали «бывшие офицеры и военные чиновники царской и белых армий, полицейские, жандармы, государственные чиновники, занимавшие высокие посты при царском и врангелевском режимах, духовенство, собственники фабрик, заводов, усадеб, домовладельцы домовладений стоимостью в довоенных ценах не менее 25 тысяч рублей, собственников магазинов, ресторанов, гостиниц, винных погребов, складов». Аналогичные приказы, дословно воспроизводившие Приказ № 167, издавались Крымревкомом в феврале и апреле 1921 года.

Последним распоряжением Крымревкома по вопросу регистрации населения стал циркуляр от 21 июня 1921 года уездным ревкомам о перерегистрации и выдаче видов на жительство иностранным подданным. Регистрация возлагалась на отделы управления уездных ревкомов совместно с органами милиции и ЧК. В процессе регистрации особому учету подлежали антисоветски настроенные иностранные граждане.

Помимо непосредственной регистрации населения 7 декабря 1920 года Крымревком издал Приказ № 77 «О приведении в порядок домовых книг, своевременной прописке и выписке жильцов и сдаче сведений о них в милицию», определявшей порядок постоянного учета населения. На основании этого приказа аналогичные приказы издавали городские и уездные ревкомы.

Другим мероприятием Крымревкома, направленным на наведение порядка, стал комплекс мер по изъятию оружия у населения. Этому вопросу был посвящен Приказ № 193 Крымревкома от 3 января 1921 года «Об оказании помощи Крымской ЧК в борьбе с остатками контрреволюции». Согласно этому приказу предусматривалась немедленная сдача населением оружия в местные органы милиции и ЧК в течение четырёх дней с момента издания приказа. За неисполнение приказа полагались различные виды наказаний, вплоть до расстрела.

После проведения изъятия оружия у населения 29 апреля 1921, Крымским ревкомом и Крымской ЧК был издан совместный приказ «О регистрации оружия на территории Крыма», регулировавший выдачу его различным добровольческим отрядам по борьбе с бандитизмом, партийным, советским и комсомольским работникам.

Большое значение в деле борьбы с бандитизмом и наведения порядка на территории полустрова, имел процесс создания судебной системы. Этот процесс, начавшись вскоре после освобождения Крыма от врангелевских войск с конца ноября 1920, завершился в конце марта 1921, созданием системы революционных трибуналов.

Согласно приказу № 323 Крымского ревкома от 29 марта 1921 «Об организации Крымского областного ревтрибунала», в их ведении находились следующие дела: 1) «О контрреволюционных деяниях» 2) Крупных должностных преступлениях; 3) О крупной спекуляции 4) Явной дискредитации власти советскими работниками 5) злостного дезертирства.

Если говорить о практических действиях различных органов Советской власти в Крыму по борьбе со всеми проявлениями бандитизма, то первым и очень важным шагом стал разгром махновского корпуса под командованием Каретникова, вошедшего в Крым вместе с частями Красной Армии в ходе боев по разгрому Врангеля, по договоренности между Махно командованием Южного фронта о совместной борьбе с Врангелем, подписанной в октябре 1920 года.

Попав в Крым, махновцы в силу своей натуры буквально с первых дней своего пребывания на территории подняли целую волну грабежей, убийств, насилий и разрушений, став основной дестабилизирующей силой на полуострове, особенно опасной своей организованностью.

Сложившаяся обстановка требовала быстрых и решительных действий. Поэтому на основании согласованного плана Крымского ревкома и командования Южного фронта в ночь с 25 на 26 ноября 1920, махновский части в Крыму были окружены, а затем разоружены. Из кольца удалось выскользнуть лишь 250 махновцам из примерно 5 тысяч, находившихся на тот момент в Крыму.

Одновременно с этим в ноябре 1920 – январе1921, в целях борьбы со всеми видами бандитизма проводились массовые облавы в городах Крыма. Так, например, в указанный период во время подобных мероприятий, проводимых Особым отделом Чёрного и Азовского морей в Севастополе, было задержано около трёх тысяч  человек.

Несмотря на разгром группировки махновских войск в конце ноября 1920, различные бандитские и повстанческие группы и отряды уже с начала декабря 1920, развернули на полуострове очень активную деятельность и прежде всего в горнолесных районах Крыма года. В это время общая численность различных банд и повстанческих отрядов на территории Крыма, составляла приблизительно от 8 до 10 тысяч человек.

По данному поводу, в докладе подотдела по борьбе с бандитизмом Крымской ЧК, отмечалось, что участники повстанческих групп «не смотря на зимние стужи…бежали в лес, где стали собираться из одиночных людей в мелкие группы…» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, КрымЧК по борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69.3, л. 96).

Наиболее угрожающая обстановка по бандитизму сложилась в Симферопольском, Севастопольском и Ялтинском уездах.

Активная действий белогвардейских и уголовных банд вскоре достигла такого уровня, что в Ялте бандиты осуществили налет на тюрьму. На Судакской дороге была обстреляна пулеметная команда 2 — го пехотного полка 3 – й Казанской стрелковой дивизии. В районе Гурзуфа у красноармейцев из подразделения разведки Алуштинского гарнизона произошла стычка с бандитами, в результате чего они были вынуждены отступить, потеряв одного раненного красноармейца. По документам ЧК, в банду входило около 200 человек.

В этот же период времени повстанцами неоднократно совершались диверсии на строительстве железной дороги от станции Сюрень до Бешуйских угольных копей (газета «Красный Крым» от 18 декабря 1927 года)

В качестве основных движущих социальных сил движения «бело — зеленых» в Крыму выступили бывшие военнослужащие армии Врангеля, представители бывших привилегированных слоев дореволюционного общества, махновцы, недовольные политикой Советской власти крестьяне и городские жители. Нередко в состав их формирований вливались и чисто уголовные элементы, преследующие свои узкокорыстные цели.

Среди представителей различных слоев, участвовавших в вооруженной борьбе против режима РКП (б), особо следует отметить крестьян. Именно участие крестьянства придало этой борьбе характер широкого движения, имевшего значительный размах и силу. Поддержка крымским крестьянством бандитизма заключалась не только в укрывательстве повстанцев и снабжении их продуктами, но и в непосредственном участии крестьян в антибольшевистском вооруженном движении. Наряду с тяжелой экономической ситуацией и политикой «военного коммунизма», развитию этой тенденции в немалой степени способствовала умело поставленная агитация со стороны активистов повстанческих групп. (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69., л. 27).

Многообразным был и национальный состав повстанцев. Так, среди них были представители русских, украинцев, крымских татар, чеченцев и других национальностей.

Так же следует отметить, что «банды с политической окраской» создавались в крымских горах и лесах и зачастую возглавлялись белогвардейскими офицерами.

В середине апреля 1921, стал наблюдаться новый усиленный рост белогвардейских повстанческих групп. В это время они сгруппировались преимущественно в районе Алушты и Ялты. По этому поводу в докладе Крымской ЧК отмечалось, что: «Политический бандитизм постепенно со сходом снега и с появлением зелени увеличивался. Таким образом, из мелких групп бандитов образовались более значительные банды, у которых, хотя в то время не было связи между собой, но почти каждая в отдельности банда имела в городах и селах свои подпольные организации, являвшиеся для бандитов главным источником пополнения живой силы, оружия, продовольствия, подачи сведений военного характера» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, КрымЧК по борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 96)

В среднем численность белогвардейских повстанческих групп в Крыму, на тот момент (весна 1921 года) колебалась от 20 до 70 человек. (А. В. Ишин «еизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // журнал «Крымский Архив» – 2002 – № 8 – с. 11 – 25, газета «Красный Крым» от 19 декабря 1926 года)

Наиболее активными повстанческими формированиями были следующие: в Красноармейском (Ялтинском) районе действовали отряды бывшего полицейского пристава из Алушты Кочубарова в количестве 120 человек, полковника Станишевского (прозвище Безрукий), который в оперативных материалах ЧК именуется атаманом Улу-Узеньской группы «бело — зеленых» (название группы происходит от названия горы Улу — Узень), численностью 60 человек; полковника Мамуладзе в числе 50 бойцов; мелкого торговца, жителя Ялты — эсера социалиста Апаса численностью 50 человек; группа Поликарпова (он же Грозный) – 32 человека; ротмистра Абадзе – 30 человек; чернорабочего Мустафы — Курбы численностью 30 человек; полковника по кличке «Жорж» — 7 человек. В Бахчисарайском районе действовало повстанческое формирование под командованием полковника Мотицирова, в которое входило около 300 бойцов. В Карасубазарском (Белогорском) районе проявляли активность отряды ротмистра Глазаря (25 человек) и поручика Алешина (он же Фролов) – также 25 человек. В Симферопольском районе действовали группы капитана Спаи – 32 бойца и бывшего красного партизана Захарченко – 25 конных бойца. В Севастопольском районе дислоцировался отряд под командованием капитана Васильева в количестве 17 человек. (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 96, л. 57, 60, 66, 67, 96 об.)

Следует отметить, что численный состав отмеченных формирований был далеко не постоянным. В определенные моменты он мог, как существенно увеличиваться, так и уменьшаться, что главным образом зависело от изменения социально — политических условий.

Повстанческие формирования различались по типу действий. Одни (например, группы Станишевского, Кочубарова) уничтожали советских работников и коммунистов, вели антибольшевистскую агитацию, по мере сил срывали планы продразверстки, налаживали связь с антибольшевистским подпольем. Другие (к примеру, группа Мустафы — Курбы) носили уголовный характер и преимущественно занимались грабежом и разбоями. Чрезвычайно распространены были налеты на совхозы, сельские ревкомы, на советские предприятия.

Повстанческие отряды вели себя крайне жестоко. Так, возглавлявший один из ни бывший врангелевский офицер – капитан Спаи лично сжег живьём на костре двух осведомителей ЧК. Атаман Сергей Захарченко сделал налет на родную деревню Саблы (ныне село Партизанское Симферопольском районе), где в целях устрашения расстрелял председателя, секретаря и трех членов сельского ревкома, бросил две ручные бомбы в помещение сельского ревкома. Эти действия вызвали недовольство жителей деревни, которые после этого стали оказывать активную помощь силовым структурам в поимке Захарченко и его банды. (Ишин А.В. Неизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // Крымский Архив.– 2002. – № 8. – С. 11 — 25.)

Местные советские руководители в деревне Корсик Ялтинского района подверглись зверским издевательствам и были убиты зелеными. Один из представителей Советской власти от пыток сошел с ума (Оперативно — інформаційні зведення про боротьбу з бандитизмом на Україні // Центральний Державний архів вищих органів влади та управління України (ЦДАВО України), Ф. 3361, оп. 1, д. 1, л. 10.)

Жестокость повстанцев отмечал и живший в то время в Крыму писатель И. С. Шмелев в романе — эпопее «Солнце мертвых». В приводимом им в одном из эпизодов этого романа рассказе местных жителей читаем: «Продовольственный комиссар наш, на машине ехал… из лесу выходют с ружьями… Ну, конечно, зеленые… Стой! Ершов фамилия? Все им известно! Давай слазь! Жену с детями не тронули, отойти велели. А того сейчас цепями к машине прикрутили, горючкой полили и зажгли».

В 1921 – 1922 годах, действовавшими в горнолесных районах Крыма повстанцами были убиты ряд сотрудников Крымской Чрезвычайной Комиссии, а так же председатель Алуштинского ревкома Шилов, член Евпаторийского ревкома Лабренцис, командир Крымского автоброневого отряда Ефимов (убит вместе с шофером в легковом автомобиле на пути в Ялту, автомобиль сожжен).

Весной 1921 года подверглась нападению повстанцев и легковая автомашина, в которой находился младший брат Ленина – Дмитрий Ильич Ульянов. Однако благодаря наличию сильной охраны из нескольких чекистов с двумя ручными пулемётами, это нападение, было отбито и Ульянов, не пострадал.

В конце февраля – марте 1921, Крымской ЧК, удалось провести несколько успешных операций по разгрому повстанческих отрядов, среди которых были действовавшие в Карасубазарском уезде (ныне Белогорский район Крыма) отряд «Спасение России» и «Топловский отряд» (очевидно, отряд получил название от селения Топлы – ныне село Тополёвка в Белогорского района Крыма.).

В результате разгрома этих отрядов органами Крымской ЧК, были раскрыты и связанные с ними белогвардейские подпольные организации. В частности было установлено, что «Топловский отряд» имел связи с белогвардейским подпольем в городах Старый Крым, Феодосия, Карасубазар (с 1944 года — Белогорск) и Симферополь. В результате были арестованы и затем расстреляны руководители и активные члены, этих городских подпольных организаций, такие как: бывший помощник полицмейстера Екатеринослава (в дальнейшем Днепропетровск) Веселовский, поручик врангелевской армии Вильдер по кличке «Дикий», служащий Топловского совхоза Бычковский, медсестра Лосиевская, княгиня Волконская, благочинная  Казанского подворья в городе Феодосии монахиня Арепсимия. (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, КрымЧК по борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 19, 21 и 30.)

Несмотря на столь сильный удар, повстанческое движение, например в Карасубазарском уезде не только не пошло на спад, но и даже усилилось. Уже в начале апреля 1921, город Карасубазар (с 1944 года – Белогорск) захватил крупный повстанческий отряд, который удерживал его в течении 6 часов. Находившийся в городе батальон одного из стрелковых полков 46 – й стрелковой дивизии, заперся в своей казарме и не предпринял никаких действий, чтобы выбить повстанцев из города. Вскоре после этого проишествия, за такое бездействие своих подчинённых был отдан под суд командир той бригады 46 – й стрелковой дивизии, в которую входил полк, чей батальон находился в Карасубазаре. (журнал «Архив Русской революции» — Берлин, 1925 – том 15 – с. 162 – 230.)

Кроме репрессий для борьбы с бандитизмом было использовано также и объявление амнистии. В конце апреля 1921 года в преддверии праздника 1 мая Крымский ревком, объявил широкую первомайскую политическую амнистию в отношении лиц, скрывавшихся от Советской власти. Эта амнистия затем продлевалась до 15 мая, а потом и до 1 июня 1921 года. (Петров В. Л. «Боротьба за змiцнення Радянської влади в Криму в 1920 –1921 рр.» // Український iсторичний журнал. – 1970. – № 11. – с.131 — 132.)

В советской историографии была распространена точка зрения, согласно которой эта амнистия в значительной степени способствовала спаду вооруженного контрреволюционного движения, и что якобы в ее результате сотни повстанцев сложили оружие и вернулись к мирному труду. (Петров В. Л. «Боротьба за змiцнення Радянської влади в Криму в 1920 –1921 рр.» // Український iсторичний журнал. – 1970. – № 11. – с. 131)

Однако данная точка зрения не находит подтверждения в материалах Крымской ЧК. Так, в «Отчете Крымской ЧК за 1921 год», отмечаются, прежде всего, негативные последствия этой первомайской амнистии: «Первомайская амнистия дала бандитам  возможность пополнить ряды банд, усилить сеть подпольной организации и проявить свою активность в ярких красках, так как в период амнистии никаких операций в ликвидации бандитизма нашими войсками не предпринималось. Если ранее бандиты действовали зачастую неуверенно, непланомерно и не смели показываться в городах и в больших сёлах, то к этому времени операции их стали простираться и на населенные пункты, а налеты и нападения приняли систематический характер».

В целом летом – осенью 1921, как отмечал симферопольский историк А. В. Ишин: «повстанцы были все прекрасно снабжены, обмундированы и вооружены с ног до головы. Связь у них была поставлена на достаточную высоту, так что они всегда были осведомлены о тех или иных предполагаемых операциях по ликвидации их групп (А. В. Ишин Неизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // журнал «Крымский Архив» – 2002 – № 8 – с. 11 — 25.)

В связи с провалом первомайской амнистии и продолжающимся ростом бандитизма, было решено привлечь к борьбе с ним находящиеся в Крыму части Красной Армии. С этой целью в мае 1921, из состава ряда армейских частей размещённых в Крыму, были выделены два отряда по 200 человек и 14 пулеметов. Эти отряды действовали под руководством Чрезвычайных троек, в состав которых входили представители от Крымской ЧК, от областного комитета РКП (б) и командования войск Крыма.

В результате начавшегося голода, во второй половине 1921 года бандитизм в Крыму, после заметного спада к началу лета 1921 года, вновь начал резко расти и осенью 1921 года вспыхнуло с новой силой, после чего в основном было ликвидировано только к середине 1922 года, а его отдельные заметные рецидивы отмечались и в 1923 — 1924 годах. (А. В. Ишин Неизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // журнал «Крымский Архив» – 2002 – № 8 – с. 11 — 25.)

Наряду с уцелевшими с весны 1921, бандами Ивана Дуба в Севастопольском, Шевкета и Захарченко в Бахчисарайском, братьев Мамолкиных в Феодосийском, Архипова и Алешина в Симферопольском и Ялтинском, Калаерова в Карасубазарском (Белогорском) районах, так же появились новые банды – Апаса и Мустафы в Ялтинском районе, Мантюхина в Сакском, Аджиева в Алуштинском районе. Численность этих банд колебалась до 10 до 80 человек.

В Симферопольском уезде, был убит военный комиссар и его секретарь. Одной из банд в количестве пятидесяти человек было совершено нападение на станцию Альма (с 1945 года – станция Почтовое), где встретили сильный отпор и вынуждены были отступить. Бандитами был сделан налет на тюрьму в самой Ялте. Особенно сильные размеры принял бандитизм в Феодосийском уезде. Бандиты не боялись нападать даже на воинские части. Так, например, на Судакской дороге, была обстреляна пулеметная команда 11 — го пехотного полка. В Керчи, было произведено нападение на Брянский металлургический завод (в дальнейшем Керченский металлургический завод имени Войкова), но было отбито. (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 96)

Всего в мае 1921 года в Крыму повстанцами было проведено порядка 60 вооруженных акций, из которых наиболее дерзкими стали нападение на тюрьму в Ялте, убийство начальника Симферопольской уездно – городской милиции Македона и начальника милиции в городе Бахчисарай, убийство следователя Крымской ЧК Шилина, ехавшего с охраной из пяти красноармейцами на автомобиле по ялтинскому шоссе, захват в 20 верстах северо — восточнее Алушты и последующее убийство районного военного комиссара  Торчанского, разоружение отряда красноармейцев в районе поселка Симеиз. По поводу разоружения повстанцами отряда красноармейцев, в одном из официальных документов сообщались следующие подробности: «Зеленым удалось даже в районе Симеиза разоружить отряд красноармейцев. По свидетельству одного из красноармейцев их отпустили назад с наказом, чтобы передали всем товарищам, что они их не тронут, кроме коммунистов, комиссаров, командиров и евреев»

О прекращении движения по горным дорогам Крыма, в одном из сообщений Крымской ЧК этого периода отмечалось следующее: «бело — зелёные фактически овладели дорогами по каковым совершенно без сопровождения отряда проехать было невозможно» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 48, 66, 75 и 96.)

Кроме вышеприведённых данных, в августе 1921, бандой под командованием Сергея Захарченко («атаман Серёжка») был убит возвращавшийся из деревни Шуры в Бахчисарай, сотрудник бахчисарайского уголовного розыска Кузьмин.  6 октября 1921, этой же бандой общей численностью около 30 человек, был разоружен отряд красноармейцев примерно такой же численности.

В результате прекращения движения по горным дорогам из – за активности повстанцев, Южный берег Крыма летом 1921, оказался по сути отрезан от остальной части полуострова. Вот что писал по этому поводу, проживавший тогда в Ялте учитель А. Попов в письме своему брату от 11 июня 1921 года: «Сообщение с Ялтой по шоссе прервано «зелёными». Они выставили патрули и заставы и проверяют документы проезжающих с целью выявить коммунистов и евреев, периодически занимают ту или иную местность (недавно вывезли имущество из советских имений в Никите, Наташино, Таран Канделаки) и можно сказать, что с суши блокируют Ялту. Из Ялты уезжают те лица, которым могла бы грозить опасность в случае занятия Ялты «зелёными». Недавно вся ялтинская милиция была арестована за отказ нести службу на внешней заставе, после того как один из отрядов милиции вернулся с охранной службы без оружия, без верхней одежды (в одном белье), потеряв одного из своей среды убитыми». (Д. Соколов «Железная метла метёт чисто…» — М.: «Посев», 2017. – с. 278 – 279.)

Так же бандам удалось не просто нарушить транспортное сообщение между уездами Крыма, но в значительной мере и парализовать работу местных органов Советской власти. Так, в протоколе совещания по борьбе с бандитизмом в Бахчисарайском районе от 22 мая 1921, отмечалось, что: «из докладов председателей ревкомов уезда поступают часто заявления о невозможности работать на местах вследствие появления банд, которые часто производят покушения на ответственных работников» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 48.)

Чувствуя свою силу бандиты начали откровенно наглеть. Так 24 июня 1921, Крымским ревкомом было получено письмо от атамана Захарченко, в котором он от имени «Верховного Крестьянского Совета» потребовал немедленно отпустить заложников, в противном случае по его словам «коммунисты всего Крыма будут расстреляны и не только «красно-зелеными» войсками, но и самими крестьянами за отнятие у них права свободного выбора» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 60.)

Следует также отметить, что в указанное время вооруженные повстанческие отряды были тесно связаны с подпольными контрреволюционными организациями в городах и местечках, причем эти организации зачастую выполняли функцию своего рода баз для отрядов «бело-зеленых» (А. В. Ишин Неизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // журнал «Крымский Архив» – 2002 – № 8 – с. 11 — 25.)

Особенностью июньского 1921 года этапа движения «бело — зеленых» была высокая мобильность и стремление к согласованности действий повстанческих групп. «В данное время банды часто перебрасываются из одного района в другой или группируются в одно целое», – читаем в одной из сводок. В ней так же сообщалось, что к группе Абадзе присоединились отряды капитана Спаи и Апаса. Численность всего формирования составила 170 человек при четырех пулеметах. К отряду обособившегося от формирования под командованием некоего Абадзе, ротмистра Думбадзе позднее присоединились группы возглавляемые Августинским и Алигатинским. В результате совокупная численность отрядов Абадзе и Думбадзе составила 120 человек при шести пулеметах. Подобно множеству других отрядов, оба формирования сгруппировались в районе горы Чатыр — Даг. (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 73 – 74.)

В недельной оперативно — разведывательной сводке Крымской ЧК, составленной 1 июля 1921, отмечалось, что некоторые группы бело – зелёных  «именуют себя полками и отрядами, в которых имеется распределение единиц на роты и сотни» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 73.)

Показательным примером в этом отношении являлся отряд под командованием ротмистра Абадзе. Все бойцы его отряда были разбиты на шесть сотен, причем большей из них была конная сотня под командованием П. П. Платонова. Были также сформированы штаб под руководством некоего есаула именуемого по имени – отчеству «Сергей Дмитриевич» и политическая группа, в состав которой вошли два представителя от мусульманства и один от белогвардейского офицерства. Причем в сводке подчеркивалось, что «эта группа выпускает воззвания исключительно национального характера к татарскому населению».

Согласно донесению вырвавшегося из плена «зеленых» красноармейца, командующего взводом, группа Абадзе «занимается грабежом, берет на мельнице советскую муку, излишек которой раздает крестьянам, чем привлекает на свою сторону население. Разведка развита до невероятности: знают численность гарнизона, когда пришел или куда ушел какой — либо отряд» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 66 и 74.)

В сводке от 1 июля 1921, отмечается также, что командный состав отрядов Абадзе и Думбадзе состоит из офицеров. Группы имеют между собой тесную связь и подчиняются Главному штабу, который возглавлял генерал Бабочкин или полковник Станишевским. Этот штаб предположительно находился в районе Старого Крыма (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 73, 89.)

Важной чертой движения белогвардейского повстанческого движения в Крыму, являлось стремление вовлечь в борьбу с большевизмом как можно больше представителей местного населения. Особенно это касалось крымско-татарского населения горных и предгорных районов, наиболее пострадавшего от политики военного коммунизма. В качестве наглядного примера, этого можно привести выдержку из оперативной сводки Крымской ЧК от 21 июня 1921, по Ялтинскому (на тот момент Красноармейскому) району: «10 июня 1921, вблизи города Алушты на мусульманский праздник сошлись из ближайших деревень татары для общего празднования. Туда же прибыла банда в составе около 150 человек конных при двух пулеметах. Банда имела намерение воздействовать на мусульман и совместно с ними занять гор. Алушту. Для этой цели бандиты отпустили на праздник одного быка и 25 пудов хлеба, разбрасывали воззвание национально — религиозного характера, призывая татар соединиться для защиты веры и активно выступить против большевистской власти». Далее в документе отмечается, что «воззвание подписано штабом Южной Крымской Повстанческой армии. Татарское население, безусловно, симпатизирует бандам, но, боясь репрессий с нашей стороны, активно выступить не решается. Упомянутая банда вела себя гордо, стараясь показать перед мусульманским населением свою неустрашимость и силу, но едва бандиты услышали шум броневика, высланного нами из Алушты, они тотчас же скрылись в лес, толпа же быстро стала расходиться. Броневик дошел до 9 версты по шоссе и банды нигде не обнаружил» (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом //Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 67 – 69.)

В этих условиях, в операциях по борьбе с бандитизмом в этот период особенно проявил специальный отряд Крымской ЧК под командованием известного руководителя партизанского движения в Крыму в период врангелевского режима П. В. Макарова, знаменитого «адъютанта его превосходительства». В дальнейшем, было создано ещё несколько таких чекистких отрядов, которые впоследствии были объединены в Крымскую отдельную бригаду войск ВЧК.

Предшественниками этого специального отряда Крымской ЧК, были экспедиционные отряды Особого отдела 4 — й армии, Особого отдела побережья Черного и Азовского морей, а также Экспедиционный отряд Симферопольской городской ЧК.

Наряду с ведением боевых действий, эти специальные отряды Крымской ЧК, вели постоянную разведывательную работу, для чего ими создавались осведомительные сети. Наряду с осведомлением в функции внедренных в повстанческие группы секретных сотрудников входила также «усиленная агитация», направленная на разложение отрядов «бело — зеленых». В материалах ЧК отмечается, что «эта агитация имела колоссальное значение». Вместе с тем, так же  отмечалось большое количество случаев выявления и последующих убийств бандитами и повстанцами секретных сотрудников экспедиционных отрядов.

Перелом в борьбе с бандитизмом в пользу местных органов Советской власти начался только после того как ими был проведён целый ряд политико — экономических мероприятий направленных на оздоровление ситуации в Крыму.

Главным из этих мероприятий стала отмена продовольственной развёрстки и замена её продовольственным налогом. В Крыму это произошло 31 мая 1921, когда Крымский Ревком в соответствии с решениями X съезда РКП (б) отменил разверстку на предметы продовольствия и сельскохозяйственное сырье. (А. С. Семин, А. А. Горчаков Революционный комитет Крыма и его роль в упрочении Советской власти (ноябрь 1920 г. – ноябрь 1921 г.) // Известия Крымского государственного педагогического института им. М.В. Фрунзе. – Симферополь, 1957. – т. XXVIII. – с. 142.)

Вместо продразверстки был введен продовольственный налог, который по размерам был почти в два раза меньше, чем продразверстка (Очерки по истории Крыма. – Часть III. Крым в период социалистического строительства (1921 – 1941 гг.) / Под общей редакцией И. С. Чирвы. – Симферополь: Крым, 1964. – с. 20.)

После сдачи продналога Крестьянам предоставлялось право свободно распоряжаться оставшимися у них излишками. Так же в соответствии с постановлением Крымского ревкома допускались свободный провоз всех предметов продовольствия и сырье, обмен их через продовольственные органы и кооперативы, а также продажа непосредственно потребителю. (А. С. Семин, А. А. Горчаков Революционный комитет Крыма и его роль в упрочении Советской власти (ноябрь 1920 г. – ноябрь 1921 г.) // Известия Крымского государственного педагогического института им. М.В. Фрунзе. – Симферополь, 1957. – т. XXVIII. – с. 142.)

Кроме того IV Крымская партийная конференция, проходившая в мае 1921, приняла решение о наделении землей бедняцких слоев сельского населения за счет сокращения земельной площади совхозов. За совхозами сохранялись только особо ценные хозяйства. Согласно этому решению, с июля 1921 года местные земельные органы приступили к наделению землей нуждающихся крестьян. (Крымская АССР (1921 – 1945). Вопросы – ответы (Составитель Ю. И. Горбунов) – Симферополь: «Таврия», 1990. – Выпуск. 3. – с. 59, Ж. Н. Мона Развитие сельского хозяйства в Крымской АССР (1920 – 1940 гг.): особенности, трудности, просчеты. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – Днепропетровск, 1992. – с. 12.)

В результате, этой новой политики Советской власти в Крыму, среди повстанцев произошел раскол. Уже в конце июня 1921, ряд групп, в которых численно преобладали рядовые крымские татары, повели переговоры с представителями Советской власти о переходе на ее сторону (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 73, 75 об, 96.)

Важно также подчеркнуть, что, несмотря на внешний размах вооруженного контрреволюционного движения в Крыму, внутри оно было достаточно слабо. По существу, у повстанцев, так и не появилось единого руководящего центра, единой политической и идеологической платформы, единой организации. Созданный белыми повстанцами «Главный штаб Крымской Повстанческой армии» так и не смог взять под жесткий контроль большинство повстанческих формирований, которые продолжали большей частью действовать самостоятельно, исходя из собственных соображений и различия в политических взглядах. Так, к примеру, вполне самостоятельно действовала группа Сергея Захарченко, имевшая махновско — анархистскую политическую окраску и относившаяся с недоверием к белому офицерству. Притом, что это повстанческое формирование, являясь очень активным, подвижным и настроенным на ожесточенную борьбу с советской властью (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 89 и 98.)

Не было единства и внутри самих повстанческих отрядов. В них было немало тех, кто руководствовался исключительно целью личной наживы и преследовал, по существу, уголовные, а не политические цели.

По инициативе Полномочной Комиссии по делам Крыма при ВЦИК и СНК, прибывшей на полуостров в мае 1921 года, 3 июля 1921, в городе Алупке был подписан договор с полковником Мамуладзе о сдаче его формирования. Со стороны Советской власти переговоры велись председателем Полномочной Комиссии Ибрагимовым в присутствии секретаря областного комитета РКП (б) Акулова, председателя Алупкинского ревкома и ряда других ответственных работников. Со стороны «бело — зеленых», кроме полковника Мамуладзе, именовавшего себя начальником Алуштинской группы Крымской Повстанческой Армии, прибыло несколько командиров, начальник штаба и около 15 кавалеристов. (Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 82, газета «Красный Крым» номера от 8 и 9 июля 1921 года)

Приведем с нашей точки зрения наиболее важный пункт этого договора: «Весь корпус зеленых, находящийся под командой Мамуладзе, прекращает всякую работу против Советской власти, причем зеленые, желающие вернуться к мирному труду, получают от Советской власти полную возможность работать…» (А. В. Ишин Неизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // Крымский Архив – 2002 – № 8 – с. 11 — 25.)

На следующий день после подписания договора о сдачи отряда Мамуладзе, 4 июля прибыли в Ялту и сдались со всем оружием более 20 повстанцев (газета «Красный Крым» от 8 июля 1921 года)

Далее, газета «Красный Крым» в номере от 9 июля 1921, сообщала: «На проведенном в Алупке митинге татарский представитель зеленых выступил с заявлением, что они покидают свои позорные посты и переходят к мирной жизни».

Несмотря на сложную оперативную обстановку, в процесс сдачи вовлекалось все большее количество повстанцев. Вслед за группировкой Мамуладзе прекратило существование пять очень активных вооруженных формирований. К концу июля 1921 года на условиях, аналогичных тем, что были предложены Мамуладзе, сложило оружие 228 повстанцев. (А. В. Ишин Неизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // Крымский Архив.– 2002. – № 8. – с. 11 – 25, Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом // Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК), ф. 1, оп. 1, д. 69, л. 96 об.)

Осенью 1921, в ходе кампании по усилению борьбы с бандитизмом Крымской ЧК удалось ликвидировать одну из наиболее агрессивных и опасных повстанческих группировок – банду Сергея Захарченко, действовавшую в горно — лесной местности нынешнего Симферопольского района. Для ликвидации этой бандитской группировки был послан специальный отряд красноармейцев во главе с чекистами Тимошенко и Поцелуевым. После нескольких боёв с чекистами, к началу ноября 1921, из прежних 30 человек у Захарченко осталось четверо и вскоре после этого он погиб от неосторожного обращения с гранатой. (В. В. Тоцкий «Деятельность Крымской ЧК в 1920 – 1921 годах» —  Материалы V Международной научной конференции «Актуальные вопросы истории, культуры и этнографии Юго – Восточного Крыма» — Симферополь, 2013. – с. 250 – 251.)

Так же осенью 1921, были разгромлены или уничтожены банды Калаерова, Захарченко, Шефкета, Аркелова. Бандитизм снова пошел на спад.

В ноябре 1921, сдался властям командир другой крупной повстанческой группировки, бывший штабс – капитан врангелевской армии Спаи.

Обычно эти два события гибель Захарченко и сдачу в плен Спаи, большинство крымских историков считают концом повстанческого движения в Крыму. Но, то, что это было далеко не так, свидетельствуют такие события начала следующего 1922 года, когда в ночь с 11 на 12 января 1922, одна из повстанческих группировок на несколько часов захватила город Бахчисарай, а так же убийство в конце апреля 1922, в окрестностях Ялты, находившегося там на отдыхе заместителя народного комиссара просвещения РСФСР Евграфа Александровича Литкенса (1888 — 1922), который стал самой высокопоставленной жертвой крымского бандитизма.

Гибель Литкенса получила весьма большой резонанс. Об этом свидетельствует, то обстоятельство, что по поводу гибели Е. А. Литкенса в газете «Правда» в №  92 от 27 апреля 1922 года, была помещена статья – некролог «Памяти Е. А. Литкенса», подсанная самим Л. Д. Троцким.

В дальнейшем только в первой половине 1922 года в горнолесных районах Крыма было ликвидировано 19 повстанческих группировок, а полностью очистить Крым от повстанцев удалось только к осени 1924 года. (Д. Соколов «Железная метла метёт чисто» — М.: «Посев», 2017. – с. 292 – 293, 297.)

Глава IX Создание и деятельность в Крыму в 1921 – 1922 годах чрезвычайных структур по борьбе с бандитизмом

Для борьбы с бандитизмом в составе местных Советов создавался ряд специальных органов – военные и административные совещания.

«Военное совещание» состояло из председателя и секретаря исполкома соответствующего Совета, начальник военного комиссариата, командира воинской частей, размещенной на территории и данного Совета, начальников особого отдела военкомата или воинской части.

В состав «Административного совещания» входили: председатель исполкома того или иного местного Совета, начальник местной ЧК, начальник соответствующего территориального подразделения милиции и начальник уголовного розыска. На каждом из этих совещаний проходила разработка и контроль за осуществлением планов борьбы с бандитизмом.

Другими органами по борьбе с бандитизмом в Крыму, находившимся под непосредственным партийным контролем стали «Чрезвычайные тройки» состоявшие из представителя областного комитета РКП (б), представителя Крымской ЧК и представителя командования войск Крыма.

Кроме организации взаимодействия с военными и правоохранительными органами местные революционные комитеты (ревкомы), а затем сменившие их Советы, одновременно с постоянно действующими органами охраны правопорядка дополнительно создавали в различных местах временные вооруженные формирования, например отряды самообороны из числа местного населения. Так, 1 декабря 1920, Зуйский волостной ревком принял решение о создании при ревкоме специального отряда по борьбе с бандитизмом из числа бывших партизан в количестве 26 человек. В Балаклаве 26 марта 1921, был создан коммунистический батальон из числа членов уездной парторганизации, которые пять раз в месяц после работа проходили военное обучение.

С 17 июня 1921, в Крыму как до этого и на всей остальной территории Советской России, Украины и Белоруссии начинается создание частей особого назначения (ЧОН). Эти части создавались в городах из числа рядовых коммунистов – рабочих и служащих различных заводов и фабрик, промышленных кооперативов (артелей), активистов комсомольского движения, которые в свободное от основной работы время получали начальную военную подготовку и затем включались в состав того или иного отряда ЧОН. Помимо рабочих – коммунистов и комсомольцев, в состав ЧОН входили и беспартийные рабочие, доказавшие делом свою преданность Советской власти.

Отряды ЧОН предназначались для борьбы с повстанческим движением в сельской местности и подавления антисоветских выступлений в городах. Части особого назначения действовали в тесном контакте с местными органами ВЧК, а после 6 февраля 1922 года – с ОГПУ.

Бойцы отрядов ЧОН, в силу своей идейной мотивированности, отличались большой боеспособностью, несмотря на всего лишь начальную и весьма непродолжительную военную подготовку. Так, когда в ночь с 11 на 12 января 1922 года повстанцы на несколько часов захватили Бахчисарай, взвод ЧОН, после нескольких часов боя выбил их из города.

К концу 1921 года, в Крыму действовало семь отрядов ЧОН, в которые входило 22 взвода, с общей численностью личного состава в 1050 человек. На 1 июня 1922, в отрядах ЧОН в Крыму находилось 1075 коммунистов, 89 кандидатов в члены партии и 185 комсомольцев. (В. Н. Пащеня Сборник выступлений на научных конференциях, публикаций в журналах по истории Украины и Крыма – Симферополь: издательство ТНУ, 2009. – с. 64, 93.)

Справка. Части особого назначения (ЧОН), первоначально именовавшиеся «коммунистические дружины», «военно-партийные отряды», создавались при заводских партийных ячейках, районных, городских, уездных и губернских комитетах партии на основании постановления ЦК РКП(б) от 17 апреля 1919 года для оказания помощи органам Советской власти по борьбе с контрреволюцией, несения караульной службы у особо важных объектов и других функций.

Изначально ЧОН формировались из членов и кандидатов в члены партии, а с августа 1919 года — также из лучших комсомольцев и беспартийных. Первые ЧОН возникли в Петрограде и Москве, затем — в центральных губерниях РСФСР (к сентябрю 1919 года созданы в 33 губерниях)[1]. ЧОН прифронтовой полосы Южного, Западного и Юго-Западного фронтов принимали участие во фронтовых операциях.

В постановлении ЦК ВКП(б) от 8 июня 1919 года говорилось: «Всем партийным организациям: «Центральный Комитет РКП признал необходимым принять срочные меры к мобилизации всех сил Партии для Защиты Революции и её завоеваний. В соответствии с этим всем Партийным организациям предлагается немедленно приступить к созданию частей Особого Назначения, руководствуясь следующим положением: 1) При каждом заводе, фабрике, заводских ячейках, районных Комитетах и городских организовать части Особого Назначения. 2) Части эти должны быть по типу Современных строевых частей. Основной единицей должна быть рота. При малом количестве членов ячейки, комитета это будут отделения, взводы. Обучение должно вестись по определенной программе. Сначала нужно создать одиночного бойца, умеющего владеть оружием, гранатой, пулемётом, затем переходить к групповому обучению, изучить тактику современной полевой и уличной войны (практика гражданской войны создала её. 3) Комитету Партии предоставляется право сводить эти деления (отделения, взводы) в более крупные единицы: роты, батальоны, полки. Это необходимо, как для обучения, так и для непосредственного действия. 4) Начать обучение по организации этих войсковых единиц одновременно во всей Республике. 5) Программа должна быть разработана к определенному числу. 6) Прежде всего включить в число обучающихся старых коммунистов до Октябрьского периода (1917 год) и остальных по рекомендации Комитета Партии — это даст надёжную опору в критический период. 7) Последовательно этот состав расширить. 8) Немедленно учесть всех, кого мобилизовать. Предписать комитетам повести эту работу. 9) Назначить теперь же инструкторов организаторов при каждом Комитете для организации этого дела и проведения его в жизнь. 10) Этот организатор инструктор будет ответственным перед Комитетом за организацию этого дела.

11) Выделить кадр инструкторов для обучения этих частей Особого Назначения. 12) Разработать инструкцию Комитетам Партии по проведению этого дела. 13) Выделить для этого по соглашению с ЦУС необходимое количество оружия и пулемётов. 14) Устроить необходимые склады оружия при Комитетах Партии, раздать его в момент начала занятий. 15) Должен быть назначен срок обучения (месяц, полтора) прохождения программы обучения. 16) При обучении в строю должна быть самая строгая дисциплина.

17) Каждый Комитет назначает место сбора по тревоге. 19) Для выработки программы обучения, выработки инструкции по проведению этого дела создать теперь же комиссию, поручить ей спешно выполнить эту работу. 20) Предоставить комиссии право непосредственного проведения в жизнь намеченного плана работы, а также руководства и сношения с Партийными Организациями».

12 ноября 1919, ЦК РКП (б) принял постановление о включении ЧОН в систему Всеобщего военного обучения (Всевобуч) с сохранением самостоятельной системы формирования и оперативного подчинения. Для общего руководства ЧОН выделялись ответственные организаторы при ЦК РКП(б) и организаторы при губернских и уездных комитетах РКП (б).

Личный состав ЧОН, который к концу 1919 года насчитывал свыше 30 000 коммунаров, действовал в тесном контакте с органами ВЧК, составляя боевую ударную силу ещё недостаточно окрепших органов правопорядка большевиков. Коммунары ЧОН выполняли не только особые функции в тылу советской республики с органами ВЧК и частями войск внутренней охраны республики, но и направлялись в качестве отборных частей из наиболее проверенных бойцов в состав действующей армии на самые опасные участки фронта.

24 марта 1921, ЦК РКП (б) принял постановление на основании решения X съезда РКП(б) о включении ЧОН в состав милиционных частей Красной Армии, согласно котрому личный состав ЧОН разделялся на кадровый и милиционный (переменный).

Затем в сентябре 1921 года были учреждены: Командование и Штаб ЧОН РСФСР (командующий — А. К. Александров, начальник штаба — В. А. Кангелари), ); в губерниях, городах и уездах — командование и штабы ЧОН.

Для политического руководства частями особого назначения, был создан Совет ЧОН при ЦК РКП (б) (председатель Совета — секретарь ЦК — В. В. Куйбышев, заместитель председателя ВЧК — И. С. Уншлихт, комиссар штаба РККА и командующий ЧОН Советы ЧОН при губернских и уездных комитетах РКП (б).

Приказом Главного командования ЧОН, от 4 октября 1921, в целях упорядочения организационно — штатной структуры и постоянного руководства формированиями особого назначения, всем формированиям были присвоены номера и наименования по месту их основной дислокации.

В состав ЧОН, входили пехотные, кавалерийские, артиллерийские и броневые части. В декабре 1921 года в ЧОН числилось 39 673 человек кадрового и 323 372 чел. переменного состава.

В связи с улучшением внутреннего и международного положения СССР и укреплением Красной Армии (военная реформа) в 1924 — 1925 годах по решению ЦК РКП (б) части особого назначения были расформированы.

Данная работа была написана в период с 1 ноября 2016 по 25 мая 2020 года

Приложение 1.  Список архивных и научно – литературных источников по теме данной работы

1.1. Центральний Державний архів вищих органів влади та управління України (ЦДАВО України)

Фонд 3361, опись 1, дело 1 — Оперативно — інформаційні зведення про боротьбу з бандитизмом на Україні

1.2. Крымский республиканский архив в Симферополе: фонды правоохранительных органов начала 20 – х годов 20 века:

Фонд 1, оп. 1, д. 69.3 — Доклады, отчеты, политические сводки экспедиционных отрядов Особого отдела 4 – й армии, Крымской ЧК о борьбе с бандитизмом

Фонды Р 558, 700, 1062, 1188, 1871 — о борьбе с бандитизмом в Крыму в начале 20 – х годов 20 века

Фонды Р157, 489, 1634, 2357, 2760 —  различные документы по истории милиции Крыма

Р 702 – Помощник Прокурора Крыма

Р 1108 – Верховный суд Крымской АССР

Р 2107 – особая сессия Севастопольского суда

Р 2237 – Народный комиссариат внутренних дел Крымской АССР (1921 – 1923 годы)

Р 2328 – Севастопольское уездное бюро юстиции

Фонды Чрезвычайных Комиссий (ЧК) в Крыму:

Р 1881 – Симферопольская ЧК

Р 2341  — документы следователя по важным делам Симферопольской ЧК

Р 1012 – документы Керченской ЧК

Р 1664 – документы Джанкойской ЧК

Фонды органов милиции Крыма:

Р 2354 – документы Уголовно – розыскного отдела Крымского ревкома

Р 2220 – Главное управление милиции НКВД Крымской АССР (1921 – 1923 годы)

Р 2077 – различные документы по крымской милиции

Р 1862 – Симферопольская уездно – городская милиция

Р 1167 – Симферопольская городская милиция

Р 2078 – Симферопольская окружная милиция

Р 1878 – 1 – й отдел Симферопольской окружной милиции

Р 1882 – 2 – й отдел Симферопольской окружной милиции

Р 1874 – отделение Симферопольской окружной милиции на станции Сарабуз

Р 2202 – милиция города Старый Крым

Р 2204 – милиция города Феодосии

Р 2757 – милиция города Алушты

Р 2713 – отделение милиции в Гурзуфе

Р 2760 – отделение милиции в Алупке

Фонды местных ревкомов:

Р 136 – Кокозский ревком

Р 543 – Зуйский ревком

Р 1022 – Бахчисарайский ревком

Р 1023 – Балаклавский ревком

Р 1260 – Алуштинский ревком

Р 1271 – Алупкинский ревком

Р 1603 – Кучук – Узеньский ревком (Ялтинский уезд)

Р 2275 – Джанкойский ревком

Р 2288 – Армяно — Базарский ревком

1.3. Севастопольский городской государственный архив или с 2015 года Государственное казённое учреждение Архив города Севастополя

Фонд Р 266 — Севастопольская Следственная комиссия

Р 229 – Управление милиции города Севастополя

Р 208 – 1 – й район милиции Севастополя

Р 207 – 2 – й район милиции Севастополя

Р 213 – 3 – й район милиции Севастополя

Р 233 —  6 – й район милиции Севастополя

Р 243 – документы Севастопольской тюрьмы за1920 – 1921 годы

Р 245 – документы Особой сессии Севастопольского судебного округа Народного комиссариата юстиции Крымской АССР за 1921 – 1923 годы

Р 391 – Коллекция документов о революционных событиях в Севастополе периода 1905 – 1920 годов

Р 422 – Севастопольский городской революционный комитет

Р 427 – Балаклавский ревком

Р 523 – Объединённый фонд документов органов военного управления

Р 532 – фонд Г. И. Сёмина

Р 567 – фонд В. В. Крестьянникова

1.4. Научно – литературные источники

С. Крылов  «Красный Севастополь» — Севастополь, 1921.

газета «Красный Крым» от 7 июля 1921 года

газета «Красный Крым» от 8 июля 1921 года

газета «Красный Крым» от 9 июля 1921 года

Л. Д. Троцкий «Памяти Е. А. Литкенса» // газета «Правда» от 27 апреля 1922 года

журнал «Архив Русской революции» — Берлин, 1925 – т. 15 – с. 162 – 230.

газета «Красный Крым» от 19 декабря 1926 года

газета «Красный Крым» от 18 декабря 1927 года

М. Ф. Бунегин «Революция и гражданская война в Крыму (1917 – 1920 г.г.)» — Симферополь: Крымгосиздат, 1927.

А. И. Полканов «История музейного дела и охраны памятников культуры за 10 лет Советской власти в Крыму (1921 – 1930)» — Симферополь: издательство Центрального музея Крымской республики, 1931.

А. С. Семин, А. А. Горчаков Революционный комитет Крыма и его роль в упрочении Советской власти (ноябрь 1920 г. – ноябрь 1921 г.) // «Известия Крымского государственного педагогического института им. М. В. Фрунзе» — Симферополь, 1957. – т. XXVIII. – с. 142.

Очерки по истории Крыма. – Часть III. Крым в период социалистического строительства (1921 – 1941 гг.) – Симферополь: Крым, 1964.

Ф. Т. Фомин «Записки старого чекиста» — М.: «Политиздат», 1964.

В. Л. Петров «Боротьба за змiцнення Радянської влади в Криму в 1920 –1921 рр.» // Український iсторичний журнал – 1970  –  № 11.

И. Д. Папанин «Лед и пламень» — М.: Политиздат, 1977.

Н. Самвелян «Пока сердца для чести живы» — М.: «Просвещение», 1986.

Г. С. Орлов «Тревожные будни» — Симферополь: «Таврия», 1987.

Крымская АССР (1921 – 1945). Вопросы – ответы (Составитель Ю. И. Горбунов) – Симферополь: «Таврия», 1990. – Выпуск. 3.

Ж. Н. Мона Развитие сельского хозяйства в Крымской АССР (1920 – 1940 гг.): особенности, трудности, просчеты. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – Днепропетровск, 1992.

В. П. Купченко «Красный террор в Феодосии» // журнал «Известия Крымского республиканского краеведческого музея» — 1994 № 6 – с. 58 – 61.

А. В. Ишин «В Крыму после Врангеля» // Сборник «Революция и гражданская война 1917 – 1920 годов: новое осмысление»- Симферополь, 1995.

Журнал «Культура народов Причерноморья» — 1999 — № 8 – с. 45 – 49.

Журнал «Крымский архив» — 2000 — № 6 – с. 153 – 157.

В. М. Брошеван «НКВД Крымской АССР» — Симферополь, 2000.

В. В. Прохоров  «Создание руководящих органов крымской милиции в 1920 – 1924 годах» — журнал «Культура народов Причерноморья» — 2001 — № 17

А. В. Ишин Неизвестные страницы Гражданской войны в Крыму: год 1921-й // Крымский Архив.– 2002. – № 8. – с. 11 – 25

«Годовой отчёт Крымской ЧК за 1921 год» — «Реабилитированные историей. Автономная Республика Крым» Книга 1 – Симферополь: издательско – полиграфический центр «Магистр», 2005.

Л. М. Абраменко «Последняя обитель. Крым 1020 – 1921 годы» — Киев: издательство МАУП, 2005.

В. В. Крестьянников Севастополь: хроника революции и гражданской войны 1917 – 1920 годов – Симферополь: «Крымский архив», 2007.

В. М. Брошеван «Спецназ ВЧК в Крыму» — Симферополь, 2009.

В. Н. Пащеня «Крымская милиция в XX веке (1900 – 1991 годы)» — Симферополь, 2009.

В. Н. Пащеня Сборник выступлений на научных конференциях, публикаций в журналах по истории Украины и Крыма – Симферополь: издательство ТНУ, 2009.

Сборник «XI Таврические чтения. Симферополь 28 мая 2010 года» — Симферополь, 2011.

А. В. Ишин «Проблемы государственного строительства в Крыму в 1917 – 1920 годах» — Симферополь, 2012.

Д. В. Соколов «Таврида обагрённая кровью» — М.: «Посев», 2013.

В. В. Тоцкий «Деятельность Крымской ЧК в 1920 – 1921 годах» —  Материалы V Международной научной конференции «Актуальные вопросы истории, культуры и этнографии Юго – Восточного Крыма» — Симферополь, 2013. – с. 250 – 251.

А. Г. Тепляков «Чекисты Крыма начала 20 — х годов» // журнал «Вопросы истории» — 2015 — № 11 – с. 139 – 145.

М. В. Владимирский «Красный Крым 1919 года» — М.: издательство Олега Пахмутова, 2016.

Д. В. Соколов «Железная метла метёт чисто…» — М.: «Посев», 2017.

Приложение 2. Инна Валерьевна Островская «Оставить эти концентрационные лагеря для господ…»

После эвакуации из Крыма осенью 1920 года остатков русской армии барона П. Н. Врангеля советские власти провели большую работу по очищению полуострова от «контрреволюционного элемента». Были уничтожены или отправлены в концлагеря тысячи сдавшихся в плен офицеров и солдат русской армии, а также тех, кто в силу своего социального происхождения не вписывался в схему построения нового общества. В Крыму одним из мест, где отбывали наказание представители «эксплуататорских классов», являлся Севастопольский концентрационный исправительно-трудовой лагерь для «контрреволюционных элементов», располагавшийся на территории Херсонесского и Георгиевского монастырей (1).

Первые концентрационные лагеря в Советской России были организованы по приказу Л.Д.Троцкого в конце мая 1918 года, когда предполагалось разоружение чехословацкого корпуса. Создавались они обычно на месте освободившихся после обмена военнопленными лагерей Первой мировой войны. В июне-августе 1918 года в ходе обострения событий Гражданской войны идея концлагерей как части репрессивной политики большевиков получила дальнейшее развитие.

Начало законодательного оформления существования концлагерей связано с принятием Совнаркомом 5 сентября 1918 года декрета «О красном терроре», которым органам ВЧК предоставлялось право изолировать всех потенциально опасных врагов большевиков в концентрационные лагеря. Заключение в лагерь не требовало практически никакой судебной процедуры, так как являлось лишь «административной» мерой в отношении «сомнительных».

На заседании ВЦИК в феврале 1919 года председатель ВЧК Ф.Э.Дзержинский отмечал: «Я предлагаю оставить эти концентрационные лагеря для использования труда арестованных, для господ, проживающих без занятий, для тех, кто не может работать без известного принуждения, или если мы возьмем советские учреждения, то здесь должна быть применена мера такого наказания за недобросовестное отношение к делу, за нерадение, за опоздание и т.д. Этой мерой мы сможем подтянуть даже наших собственных работников» (2).

Окончательно организационное оформление лагерей с целью изоляции и подавления противников большевизма состоялось в апреле 1919 года после принятия декрета ВЦИК (3) РСФСР «О лагерях принудительных работ» и последовавшего за ним постановления ВЦИК, в котором, в частности, указывалось, что расходы, связанные с содержанием осужденных, должны окупаться их трудом. (4)  Таким образом, провозглашался принцип самоокупаемости мест лишения свободы, что фактически не утратило своего значения до настоящего времени.

В развитие данного декрета, 13 мая 1919 года Президиум ВЦИК принял специальную инструкцию о концентрационных лагерях, которые сначала находились в распоряжении ВЧК, затем ОГПУ (5).

К концу 1920 года на территории РСФСР были созданы 84 «лагеря принудительных работ», в которых содержалось коло 50 тыс. человек (6).

Севастопольский концентрационный исправительный лагерь для «контрреволюционных элементов» был создан 1 января 1921 года (7). К этому моменту в городе образовались две не зависевшие друг от друга службы исполнения наказаний: одна находилась в ведении Наркомюста (Севастопольская тюрьма, с марта 1921 г. – исправдом), с другой – НКВД (концлагерь). Однако подготовка к его созданию началась, можно сказать, с ноября 1920 года, со времени вступления в город красных: частей 51-й пехотной дивизии и автоотряда 1-й Конной армии.

С. Н. Крылом, председатель Севревкома, а позже первый председатель Севастопольского городского совета, в книге «Красный Севастополь», описывая события первого года становления Советов, отмечает, что одной из первоочередных мер новой власти была организация концлагеря.

Начало этому процессу положила обязательная регистрация бывших солдат и офицеров русской армии, не успевших эвакуироваться, а также чиновников и иностранных граждан. Первые регистрации проводились по приказу Крымревкома № 4 от 17 ноября 1920 и № 167 от 25 декабря 1920 года, затем по распоряжениям начальника гарнизона и Севгорвоенкомата (9).

Судьбы зарегистрированных определяли довольно многочисленные карательные органы, находившиеся тогда в Севастополе: ударная группа особого отдела Южного фронта, особый отдел 46-й дивизии, Черназморей и Ревовентрибунал Черназморей (10).

Как правило, заключение в концлагерь являлось наиболее мягким приговором для так называемых контрреволюционных элементов.

Открытию концлагеря в Херсонесском монастыре способствовал ряд факторов: удаленность от города, относительно хорошее состояние построек, которые могли вместить до 120 человек, налаженный ранее монахами быт и материальная база для мелкого кустарного производства. То же можно сказать и о Георгиевском монастыре (11).

Активное участие в создании лагеря принял начальник оперативного отдела из Управления особого отдела ВЧК В. И. Плятт, к этому времени уже имевший опыт по определению дальнейших судеб контрреволюционеров в ходе ликвидации последствий восстания донского казачества в феврале 1919 года (12).

Концентрационный лагерь находился в ведении подотдела общественных повинностей и принудительных работ отдела Управления Севревкома, который возглавлял бывший рабочий судостроительной мастерской судостроительного завода Василий Никитович Семенов. Помимо работы в управлении В.Н.Семенов являлся постоянным представителем от военно — революционного комитета в комиссии ВЧК Особого отдела 46-й дивизии по ликвидации оставшихся врангелевских войск, а также буржуазии и по чистке советских учреждений от чуждого элемента. Как бывший боец революционного отряда А.В.Мокроусова, он имел богатый боевой опыт: участвовал в разоружении махновских войск, прибывших в Севастополь в ноябре 1920 года с частями Красной армии, возглавлял отряд по охране города в районе цирка Труцци во время регистрации бывших военнослужащих армии Врангеля. Вспоминая то время, он замечал: «Работа требовала большого напряжения, энтузиазма и времени, работали днем и ночью» (13).

Управлял лагерем комендант Н. Булыгин. Его «офис» располагался в бывшей архиерейской гостинице Херсонесского монастыря. Здесь же рядом находились баня, мастерские, а также храм, занимавший 250 кв. сажен. Как свидетельствует архимандрит Феодосий, «на территории лагеря размещались малярная, кузнечная, столярная, портяжная, переплетная мастерские, которые в 1921 г. реквизированы у монастыря в пользу концлагеря» (14).

Караульная команда первоначально насчитывала 18 младших милиционеров, затем увеличилась до 28 человек, а по хозяйственной части трудились 14 вольнонаемных пекари, кухарки, портнихи, сапожники, кузнецы, прачки.

Отчитываясь 2 апреля 1921 года о работе лагеря перед подотделом общественных повинностей и принудительных работ отдела Управления Севастопольского революционного комитета, комендант лагеря Н. Булыгин сообщал, что «с момента организации концлагеря был заполнен арестованными дезертирами труда, буржуазией, спекулянтами, всего 295 человек, принятыми от Севастопольского отдела Комтруда. К 13 января 1921 года по распоряжению заведующего отделом Управления Севревкома Салтыкова многие были освобождены по ордерам, и с 13 января в лагере содержались исключительно заключенные на отбывание наказания на сроки от 6 месяцев до 20 лет по приговорам особых отделов 46 дивизии, Черназморей, революционного военного трибунала Черного и Азовского Морей, СевЧКа» (15)

Исходя из этого отчета, можно частично определить, кто и за что сидел в лагере. Именно частично, потому что подобные сведения имелись далеко не о всех отбывавших наказание. Так, о 106 заключенных было известно то, что они «проходят по линии Особого отдела при 46 дивизии». Здесь же находились лица, осужденные Севастопольской ЧК за дезертирство, спекуляцию, укрывательство спекулянтов, бандитизм, сокрытие казенного имущества, распространение контрреволюционных слухов, дискредитацию советской власти, взяточничество, воровство или просто «праздный элемент». Так же в лагере находились и нарушители трудовой дисциплины. Так, в одном из приказов по 2-му Севастопольскому театру от 24 марта 1921 года указывалось (16), что за опоздание на спектакль артистка Агрелия оштрафована в размере двухнедельного заработка, а в случае повторения инцидента ее дело будет отправлено в коментруд (комитет по труду) для помещения оной в концентрационный лагерь» (17).

К апрелю 1921 года в Херсонесском лагере начитывалось 150 человек. Интересно, что многим из них по постановлению суда местом отбывания определялся Донбасс, реже Север, поэтому неясно, почему они оставались здесь. Самый большой срок – 20 лет – имели всего шесть человек, которых приговорили особые отделы 46-й дивизии и Черназморей. Пятеро имели срок заключения «до окончания гражданской войны». Самая многочисленная группа заключенных отбывала срок от 1 до 5 лет. Были и те, кто получал полгода за кражу, приобретение краденого, за тунеядство.

За период с января по апреля 1921 года из лагеря было совершено три побега, и это при том, что за побег в первый раз срок заключения увеличивался в десять раз, а за второй побег могли и расстрелять.

Хотя работа концлагеря строилась по принципу самоокупаемости, мастерские прибыли не приносили как из — за отсутствия достаточного количества инструментов и материалов, так и по причине того, что в условиях послевоенного кризиса внешних заявок было довольно мало. Правда, заключенные работали и за пределами лагеря. Так, в январе — апреле 1921 года, было исполнено 127 подрядов по требованиям различных учреждений.

Первоначально для заключенных был установлен 8 — часовой трудовой день на работах с применением физического труда, и чуть больший – на канцелярских. Позже рабочий день сократили до 6 часов. Никаких ответственных дел заключенным не доверяли. Часть лагерников отправлялась на работы под конвоем, часть – без него. При этом заключенные были обязаны прибыть в лагерь к 6 ч вечера. В противном случае они объявлялись беглыми и подлежали соответствующему наказанию.

Помимо мастерских у концлагеря имелся и надел земли в 10 десятин. Из них обрабатывалось 6,5 десятины, остальная земля пустовала.

Что касается медицинского обеспечения заключенных, то при серьезных заболеваниях их отправляли на лечение в Севастополь в 1 — ю Советскую больницу (18).

В дальнейшем 30 марта 1921, согласно приказу отдела управления Севревкома на базе лагеря создали приемный покой на 5 коек, который периодически посещался городскими врачами (19).

Большая поисковая работа предстоит по выявлению личностей заключенных, хотя кое-что в этом направлении уже сделано. Так, в Государственном архиве в Автономной Республике Крым находится личное дело Елены Петровны Калабиной, которая была «арестована за службу у белых» и 12 января 1921 года осуждена «Тройкой Крымской ударной группы Управления Южюгзапфронтов» к 20 годам ИТЛ (20).

Вместе с женами офицеров армии Врангеля ее определили в Херсонесский лагерь, где она работала сестрой милосердия. Вместе с ней наказание отбывала и Екатерина Васильевна Туркенич, осужденная той же «тройкой» к 10 годам ИТЛ (за службу у белых в Дроздовской дивизии» (21). Несмотря на свои прежние профессиональные навыки медсестры, в лагере она трудилась огородницей.

Вместе с сестрами милосердия, военными чиновниками и военспецами Русской армии в лагерь попали и 30 монахов Херсонесского монастыря во главе с 73 — летним архимандритом Зосимой.

Отдельную группу заключенных составляли 16 сотрудников врангелевского «Государственного контроля», которые проходили по линии Особого отдела 46 — й стрелковой дивизии. В результате тотальной ревизии, проведенной в городе после установления революционной власти, необходимость в услугах прежних «спецов» отпала и всех их отправили в Херсонесский лагерь.

Концлагеря на крымской земле функционировали недолго. Основной причиной являлась организация лагерей для контрреволюционных элементов на севере страны. Другая причина – быстро прогрессировавшая эпидемия холеры, которая могла найти в местах заключения благодатную среду, и подобные лагеря оказались бы огромными источниками распространения болезни. Поэтому от них всеми пытались избавиться. Предлагалось производить замену сроков заключения на поручительство, залог, в самых широких размерах применять досрочное освобождение и т.п. 1 августа 1921 года на заседании Севастопольского исполкома под председательством С. Н. Крылова слушали вопрос о расформировании концлагеря. Постановили «концлагерь расформировать, имущество передать собесу» (22).

Однако 10 августа того же года из Крымревкома в адрес Севгорсовета поступила уточняющая телеграмма: «Все мастерские, две рабочие лошади ликвидированного концлагеря, указанные в акте ликвидационной комиссии, поступают в распоряжение центрального лагеря в Симферополе, которым будет прислан приемщик. 20 кроватей передать Севастопольскому врачебно — питательному пункту Крымэвака, остальное имущество поступает в ваше распоряжение» (23).

Пока остается невыясненным вопрос о судьбах людей, находящихся в Херсонесском лагере после его ликвидации. Что касается концлагеря Георгиевском монастыре, то достоверно известно, что он функционировал и в 1930 году, но все это требует тщательного исследования. Сотрудники нашего музея продолжают данную работу, которая приобретает особую актуальность в связи с подготовкой мероприятий, посвященных 90 — летию окончания Гражданской войны на территории Крыма.

Список сносок к статье «Оставить эти концентрационные лагеря для господ…»

1. Георгиевский монастырь по преданию основан в 890 г. Первое документальное упоминание о нем относится к 1578 году. (Записки Броневского). Восстановлен в 1794 году. С 1806 г. – базовый монастырь для флотских иеромонахов. В годы Крымской войны настоятель архимандрит Геронтий и иеромонахи оказались в плену у французов.

Георгиевский монастырь посещали цари и путешественники, художники и писатели. Здесь побывали А.С.Пушкин, А.С.Грибоедов, академик П.С.Паллас, А.П.Чехов, И.А.Бунин и др. На территории обители находился дом адмирала М.П.Лазарева, где он отдыхал и работал, были построены гостиницы, флигеля для офицеров ЧФ. В годы Великой Отечественной войны на его территории находился госпиталь. Возрождение монастыря началось с 1993 года.

Херсонесский монастырь Святого Владимира был создан в 1850 году на основе киновии, которая была возведена иеромонахом Василием и освящена в 1853 году. Во время Первой обороны Севастополя 1954 – 1855 годов, киновия была разрушена, затем восстановлена и в 1861 году преобразована в монастырь 1 класса со штатом в 22 человека.

Главная святыня Херсонесского монастыря – Владимирский собор построен над развалинами средневекового храма, где, как считалось, принял крещение князь Владимир. Его возведение шло с 1861 по 1892 год. Службы в соборе начали проводиться с 1893 года. Умело организуя хозяйство, сдавая в аренду большие массивы земель, монастырь к 1915 году стал одним из самых богатых в Крыму.

2. Из доклада Ф.Э.Дзержинского «О деятельности ВЧК» на заседании ВЦИК 17 февраля 1919 года // журнал «Исторический архив» — 1955 — №1 — с.10.

3. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК) – высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган государственной власти РСФСР.

4. газета «Известия ВЦИК» от 17 мая 1919 года

5. С 1943 года широкая сеть учреждений, подобных концентрационным лагерям, функционировала в системе Главного управления исправительно — трудовых лагерей и колоний (ГУЛАГ).

6. Государственный архив Российской Федерации. Ф.393. Оп. 13. Д.1в. Л.111.

7. Государственный архив в Автономной Республике Крым (АРК). Ф.Р-1176. Оп.1. Ед. хр.51. Л.17.

8. С. Крылов «Красный Севастополь» — Севастополь», 1921, Фонды Национального музея героической обороны и освобождения Севастополя (НМГООС). НВ-1741.

9. Ревкомы Крыма. Сборник документов и материалов. Симферополь, 1968. С. 23; Государственный архив города Севастополя (ГАГС). Ф.Р-229. Оп. 1. Ед. хр.2. Л.48.

10. Особый отдел побережья Черного и Азовского морей иногда упоминается в документах как «Черн.-Аз. морей».

11. Государственный архив города Севастополя (ГАГС) фонд Р-79,опись 1, дело 59, л 15.

12. Российский государственный военный архив. Ф.33987. Оп.1. Д.95. Л.68. Телеграфный бланк.

13. НМГООС. НВ-27758.

14. ГАГС. Ф.Р-420. Оп.1. Д.92. Л.27

15. Государственный архив АРК. Ф.Р-1176. Оп. 1. Ед. хр.51. Л.17.

16. 2 — й Севастопольский театр им. Ленина, оперный. Образован 14 декабря 1920 г. по приказу № 132 отдела народного образования Севастопольского ревкома. Был закрыт в конце 1921 года.

17. Государственный архив в АРК. Ф.Р-1176. Оп.2. Ед. хр.45. Л.3

18. 1 — я Советская больница, была открыта в Севастополе  как земская больница в 1869 году. В настоящее время 1 – я городская больница. Является ведущим лечебным заведением Севастополя. Приказом министра здравоохранения Украинской ССР № 575 от 17 ноября 1967 года 1 – й городской больнице Севастополя, было присвоено имя Н. И. Пирогова.

19. ГАГС. Ф.Р-1176. Оп.2. Ед. хр.45. Л.3.

20. Государственный архив в АРК. Ф.Р-4808. Оп.1. Д.021879.

21. Там же. Д.022203.

22. ГАГС. Ф.Р-79. Оп.1. Ед. хр.12. Л.9а.

23. ГАГС Единица хранения 93, лист 21, «Военно-исторический журнал» — 2011 — № 8 – с. 46 – 49.

Автор данного приложения Инна Валерьевна Островская (заведующая отделом «История города. Севастополя с 1917 года» — Национального музея героической обороны и освобождения Севастополя)